Что вы знаете о последнем десятилетии прошлого века, получившем, с чьей-то лёгкой руки, название «лихие девяностые»? Что вы помните о нём? Развал Советского Союза, крах Горбачёва, подъём Ельцина, разгул бандитизма, невыплаты зарплат и пенсий… А как вы ощущали себя, помните? Не забыли ещё свою растерянность, непонимание того, что происходит, страх перед завтрашним днём? Помните, как не могли прокормить детей, зато вдоволь были сыты гласностью и демократией? И как, забыв о гордости и морали, шли на любые унижения, лишь бы добыть хоть немного денег? Автор этой книги не забыла. Именно не дающая покоя память заставила её написать этот роман. Герои её произведения — простые люди, чьи судьбы изломали девяностые. Прочтите эту книгу, и, может быть, вы узнаете в одном из персонажей себя или даже найдёте ответ на извечный русский вопрос: «Кто виноват?» А, может быть, просто прослезитесь…
На подходе к конечной станции поезд двигался медленно, мерно покачиваясь. А хотелось, чтобы он шёл быстрее, чтобы уж прибыл. Чтоб подхватить сумку и выпасть из душного вагона, размять затёкшие от долгого сидения и лежания ноги, прошагать по перрону, выглядывая знакомое лицо. В висках стучало: «Быстрее-быстрее-быстрее!» Большую вялую железную гусеницу хотелось подстегнуть хворостиной, чтобы она ускорила темп. Стрелка наручных часов как будто прилипла к циферблату. В конце концов Сашка решил, что лучше уж совсем не смотреть на часы, а глядеть в окно. Можно попытаться увидеть полоску моря. Хотя вряд ли удастся — пробегающие за окном пейзажи были далеки от морских: поля, леса, какие-то дома и ветхие постройки, бетонные заборы и автомобильные дороги. Ни малейшего намёка на песчаный берег и морские волны. Даже никакая захудалая чайка мимо не пролетела. Ну что ж, придётся терпеть и ждать. Соседи по вагону тоже застыли в томительном ожидании конца пути. Сашка огляделся. Смешно — практически все обитатели плацкартных вагономест так же, как он, остекленевшими взглядами пялились за окна. На уставших после длительного путешествия лицах явственно читалась всё та же мысль: «Скорей бы уже!» Измученные пассажиры, осоловевшие от жары и духоты вагонов, прибыли на курорт.
Поезд перешёл на черепашью скорость, шумно вздохнул несколько раз и, наконец, встал. Как по команде люди разом вскочили со своих мест. Суетливо толкаясь, пихая друг друга чемоданами и сумками, они выстроились в узеньком коридоре, ожидая высадки. Сашка остался на месте, смирив свое нетерпение. Пусть пихаются — он ждал этой минуты сутки пути, подождёт и ещё немного. Шумные, толстые мамаши с вертлявыми детьми, их потные мужья, обвешанные поклажей, непроспавшиеся после бурной попойки студенты — все воззрились на хмурую тётку в синей униформе, ожидая, когда же она проскрежещет железной дверью и выпустит их в другой мир. Мир чистого воздуха, зелёных деревьев, свободы и морского простора. Мир, который называется одним простым словом — курорт.
Прислонившись спиной к вагонной перегородке, Сашка ждал. И дождался.
— Молодой человек, вы спите, что ли? Приехали!
Парень открыл глаза. Хмурая тётка в униформе, уже вооружённая веником и совком, чтобы подмести ветхую ковровую дорожку, выстланную вдоль вагона, глядела строго и вопросительно.
— Спасибо. Извините, задумался, — ответил новоиспечённый курортник.
Резко и легко поднялся, подхватил спортивную сумку и пошагал к распахнутому металлическому зеву. Прыжок со ступеньки — оп-па! — и, наконец, под ногами асфальт — твёрдая субстанция, которая не ходит под ногами, не норовит качнуться так, что попадёшь носом в не слишком хорошо пахнущие носки какого-нибудь субъекта, пьяно храпящего на верхней полке.
Сашка огляделся и сразу увидел знакомое лицо. Молодой парень топтался у вагона с выражением явной маеты на физиономии. Коротко стриженный, одетый в спортивные майку и шорты, с золотым крестом на внушительной толщины цепочке, он держал руки в карманах и озирался по сторонам.
«Да-а, в Москве у такого кадра сразу бы паспорт спросили», — добродушно хмыкнул про себя Сашка. Рот сам собой растянулся до ушей, а ноги пошагали навстречу.
Этот парень приходился ему двоюродным братом со стороны матери. Он тоже заметил появившегося из вагона родственника, заулыбался, вытащил для приветствия руку из кармана, но озираться по сторонам не перестал.
— Здорово, братан! А я уж думал: куда ты делся? На поезд в Москве вроде сел, а здесь не сошёл. По дороге, что ль, потерялся?
Парень крепко пожал Сашке руку, обнял за плечи и как-то по-отечески потряс.
— Привет, Славик! — Прибывший из Москвы гость был искренне рад и не скрывал этого. — А я боялся тебя не узнать. Шутка ли — десять лет не виделись! А вот — сразу узнал!
— Ага! — Славка уже подталкивал брата локтем, приглашая двигаться в сторону лестницы, ведущей вниз. Над лестницей виднелась надпись: «К вокзалу».
Сашка немного опешил. Он ждал волнующей встречи, каких-то киношных скупых мужских слёз, но ничего этого не было. Славка явно спешил и всем своим видом показывал, что надо ускоряться к выходу. Брат повиновался. Замелькали ступеньки, затем ларьки и палатки, торгующие всякой снедью прямо в здании вокзала, зловонно пахнуло туалетом. Славка шёл быстро, почти бежал.
— Ну как дела-то? Нормально? — бросил он на ходу и, получив положительный ответ, удовлетворённо кивнул.
Преодолев небольшую площадь с обязательным для бывших советских городов памятником посередине, парни свернули на автостоянку. Таксисты, пристающие ко всем, кто выходил из вокзала, при виде Славки замолкли и даже как-то посторонились.