– Я так устала, Крис. До завтра! – сказала она и упорхнула, предоставив ему ждать другого лифта, чтобы подняться в свою комнату.
Этим утром вместе с завтраком ему принесли записку:
Эта женщина начинала пугать его. Он говорил ей, что бывал в Валлорисе, и только теперь осознал, насколько глупой оказалась эта ложь. Завтра она попросит его показать ей место, а он даже отдаленно не представляет себе, где оно! Надо что-то делать! Кристофер позвонил в офис Анри Леже.
– Месье Леже нет на месте, – ответила девушка. – Он вернется только вечером.
– Я представитель мистера Джо Паттерсона, который выбирает участок земли под Валлорисом, – сказал Гренвилл. – Не могли бы вы подсказать мне, где именно расположен этот участок?
– Месье Леже сейчас как раз там, – сообщила секретарша. – С мадам Рольф.
Гренвилл ощутил, как по спине заструился неприятный холодок.
– Отлично, всего доброго, – сказал он и дал отбой.
Ему припомнилось предостережение Арчера: «Даже не мечтай перехитрить Хельгу».
«Ну ладно, – подумал он, – буду ей подыгрывать. Пересплю с ней – и все изменится. Об этом говорил Арчер. По крайней мере, я всегда твердил Хельге, что проект с недвижимостью смешон».
Он позвонил Арчеру.
– Все в порядке, – заверил тот, выслушав отчет Гренвилла. – Теперь она уже знает, что идея Паттерсона – мыльный пузырь, но по-прежнему заинтересована в тебе. Изображай невинность. Я еду и буду сегодня в отеле «Кларис». Моя идея почти вызрела. Не вешай нос, Крис, выжмем мы из нее два миллиона долларов. Она хитра, но я хитрее.
Гренвилл очень надеялся, что это так.
Он целый день бродил по магазинам в Каннах, плавал в море, однако часы тянулись безрадостно, и вот в 21:00 он ждал Хельгу в вестибюле.
Хельга, в бирюзовом шифоновом платье и с белым палантином из лисы, вышла из лифта и подошла к нему:
– Крис, я умираю с голоду! Мы идем в «Буль д’Ор». У вас был приятный день?
И, не дожидаясь ответа, она устремилась через вестибюль к выходу, у которого ждал «мерседес».
Они быстро подкатили к ресторану над гаванью, где Хельге устроили королевский прием, тогда как Гренвиллу, чувствовавшему себя все более не в своей тарелке, пришлось ждать, пока не закончится обмен любезностями.
– Мы с мужем всегда обедали здесь, – пояснила Хельга, когда их разместили за столиком на террасе. – На Луи можно положиться. – Она улыбнулась метрдотелю, поспешившему приветствовать ее. – Луи, я так рада снова вас видеть! Нам бы не помешал славный ужин. Что посоветуете?
– Почему бы не ваше любимое: блинчики с креветками и тунцом, а также утку с черносливом?
Хельга посмотрела на Гренвилла:
– Это чудесно. Не возражаете?
Гренвилл помедлил. Он пытался напустить на себя важный вид, но уверенность покинула его.
– Годится.
– Выбор вин за вами, Крис. Вы ведь знаток.
Хотя бы тут она предоставила ему свободу! Он принялся изучать винную карту, сомелье ждал. И когда Гренвилл уже готов был сделать заказ, вмешалась Хельга:
– Жак, у вас есть восхитительное «Марго» двадцать девятого года, которое так нравилось моему мужу?
Сомелье поклонился:
– Осталось всего две бутылки, мадам.
– Ах, Крис, вы просто обязаны попробовать. Еще у них есть чудесное «Домен де Шевалье».
Побитый и униженный, Гренвилл закрыл винную карту.
– Как скажете, Хельга.
Он понял, что она полностью подчинила его. «Марго» двадцать девятого года должно стоить по меньшей мере пять сотен франков за бутылку! Но ему припомнился совет Арчера: гладь ее по шерсти.
Обращенные на него глаза Хельги сияли.
– Отлично, Крис. Расскажите, как прошел ваш день.
– Мой день? Побродил по городу, искупался. Скучал по вас.
Последнее порадовало ее, и она похлопала его по руке:
– Я тоже по вас скучала. Завтра все изменится – будем развлекаться вместе. Умираю от желания поплавать.
– А вы чем занимались? – поинтересовался он, все уже зная.
– Поговорим об этом позже.
От устремленного на него взгляда в упор ему сделалось не по себе.
Они принялись за еду, оказавшуюся превосходной, и болтали о том о сем. Кристофер поймал себя на мысли, что не может начать ни один из своих монологов, хотя планировал рассказать ей про Монте-Карло и принца Ренье. Почему-то Хельга доминировала и в разговоре, когда вспоминала о долгих неделях, проведенных ею в Каннах с Германом Рольфом.
– Давайте вернемся в гостиницу, – сказала она, когда с угощением было покончено.
К его облегчению, Хельга сама оплатила чек и дала щедрые чаевые.
– Расходы за мой счет, Хельга, – негромко возразил он, но она вроде бы и не услышала.
Их отвезли в отель, и они вместе отправились в ее номер. Хельга вышла на балкон и стала смотреть на море, на толпы отдыхающих, на пальмы и фонари.
– Люблю Канны, – сказала она, когда Гренвилл присоединился к ней.
– Да, это особенный город.
Он стоял рядом с ней, и на душе у него было тревожно и неуютно.
– Теперь поговорим о деле. – Хельга упала в кресло.
