– Тимоти Уилсон? На черта мне сдался какой-то Тимоти Уилсон? Я задаю вопрос: да или нет?
Хельга вытащила из пачки сигарету и закурила.
– Были времена, когда я считала тебя человеком с мозгами, решительным и ловким. С тех пор как ты сделался растратчиком, занялся подлогом и шантажом, а теперь стал еще и мальчиком на побегушках у мафии, я не питаю к тебе ничего, кроме презрения.
Джек сжал кулаки:
– Ты, слушай меня! Хватит оскорблений! Если хочешь получить своего любовника назад, переводи десять миллионов долларов на счет в Женеве! Если он тебе не нужен, так и скажи!
Хельга недобро улыбнулась.
– Бедный, потасканный Арчер, – сказала она. – Какой же ты, оказывается, дурак! Позволь рассказать тебе про Тимоти Уилсона. Отец его был низкооплачиваемым профессиональным игроком в гольф. Но он хотя бы научил сына этой игре. Мальчик был красивый, с большими амбициями. Хотя он уверяет, что учился в Итоне и Кембридже, но на самом деле Тимоти уехал из дома в шестнадцать, отправился в Париж и стал учеником в отеле «Крийон». Там он выучил французский, но в работе не преуспел. Оттуда он перебрался в Италию, где пристроился в небольшой ресторанчик в Милане, и нахватался там итальянского. Карьера у него опять не задалась. Его главным влечением всегда были женщины. Из Италии Уилсон переехал в Германию и стал официантом в отеле «Адлон», где изучил немецкий. Одна состоятельная пожилая женщина влюбилась в него и предложила брак. Они поженились, и он два года прожил с ней без забот и печали, а затем она ему надоела. Тимоти подыскал другую богатую бабенку, которая тоже сделала ему предложение, благосклонно принятое. И снова, устав от ее притязаний, он нашел себе новую подругу. Но прежде чем все это произошло, Тимоти Уилсон стал именовать себя Кристофером Гренвиллом.
Арчер похолодел. Он попытался сказать что-то, но Хельга ледяным голосом оборвала его:
– Я читала полицейское досье на Гренвилла или, точнее, Уилсона. Немецкие власти разыскивают его за многоженство.
Джек ссутулился в кресле, по лицу его текли крупные капли пота. В этот миг в гостиной зазвонил телефон.
– По-прежнему станешь хвастать четырьмя своими тузами? – спросила она. – Так ведь ты выразился? «У меня четыре туза»?
На террасу вышел Хинкль.
– Простите, мадам. Мистер Гренвилл на линии. Хочет поговорить с вами.
Когда Хельга мотнула головой, Арчер утратил последнюю тень надежды.
– У меня нет желания разговаривать с ним, – сказала женщина.
– Хорошо, мадам.
Хинкль вернулся в гостиную. В гнетущей тишине до Арчера донеслись слова слуги: «Мадам не желает говорить с вами».
Затем Хельга сняла солнечные очки и посмотрела прямо на Арчера. От полыхавшей в ее глазах ярости Джеку стало не по себе.
– Убирайся! Я не верю ни единому твоему слову! Мафия! Идиотский розыгрыш! Ты и твой презренный сообщник-многоженец разработали нелепый план, как выжать из меня деньги! Ты говорил, что не знаком с ним, дешевый лжец! Но у меня есть свидетельство полицейского, видевшего вас вместе! Прочь с глаз моих! Тебе даже на обман ума не хватает! Уходи!
Вид у Арчера был такой, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. Он рвал воротник, как будто ему тяжело дышать.
Хельга наблюдала за ним с лицом неподвижным, как каменная маска.
– Хельга, ты должна выслушать меня! – проговорил наконец Джек, отдышавшись. – Ты должна мне поверить! Я скажу тебе правду. Мы с Гренвиллом действительно придумали план, чтобы убедить тебя в его похищении. Я знал одного скользкого типа в Женеве и по глупости попросил его подыскать двух исполнителей, чтобы разыграть нападение. Клянусь, я говорю правду! Как только они заполучили Гренвилла, похищение стало самым настоящим. Они отобрали мой паспорт! И заставили прийти к тебе. Неужели Гренвилл совсем ничего для тебя не значит? – Он в отчаянии всплеснул руками. – Ты ведь любила его! Если ты не заплатишь, его изуродуют! Этим парням неведомо сострадание! Хельга, ты обязана что-то сделать, чтобы помочь ему!
Хельга закурила новую сигарету, и Арчер заметил, что руки ее не дрожат.
– Да, я любила его, – тихо сказала она. – Но теперь все в прошлом. Есть ли женщина, способная любить подобного лжеца и обманщика? Этот человек столь низок, что женится на старухах снова и снова, желая лишь жить в роскоши?
Голос ее стал резким. Она приблизила к Арчеру искаженное от гнева лицо и закричала:
– Я не верю ни единому слову из твоих сказок про мафию! Ты никогда не умел блефовать! Убирайся! И радуйся, что я не передала тебя и твоего многоженца в полицию. Но предупреждаю: если ты осмелишься снова сунуться ко мне, то пожалеешь об этом! А теперь пошел вон!
На террасе появился Хинкль и тронул Арчера за плечо.
Почти рыдая, Джек встал:
– Хельга, я клянусь, что говорю правду! Эти люди…
Хинкль с неожиданной силой ухватил Арчера за руку, развернул и стал подталкивать к парадной двери.
Проковыляв по аллее, Арчер забрался в машину. Хинкль проследил за его отъездом, после чего вернулся на террасу.
У Хельги были стиснуты кулаки, губы тряслись.
– Собирайте вещи, Хинкль, – выдавила она. – Завтра я уезжаю.
– Мудрое решение, мадам.
