Я рассказала ему историю, которую он наверняка уже слышал: я болталась в художественной студии, наблюдая, как Карлотта доделывает глиняный бюст Фриды Кало, и к нам вдруг заявился Дориан Каллер.
Он уселся на край большого металлического стола и стал пытаться жонглировать толстыми тюбиками с акриловой краской. Мы игнорировали его, как могли бы игнорировать пуму, встреченную в лесу, надеясь, что наше молчание перебьет наш запах.
«Карлотта, — сказал Дориан, — если я могу так называть тебя. Я переживаю за нашу знакомую, Боди. Видишь ли, я теперь в серьезных отношениях и сомневаюсь, что она сможет вынести это. Истинная правда: это вовсе не подводка у нее под глазами, а черные слезы ревности».
Пока я стояла как оплеванная, Карлотта достала из-под стойки тюбик синей масляной краски, выдавила немного на кисточку и, подойдя к Дориану, провела густую синюю полосу у него по лбу и носу.
«Господи! — сказал он, соскочил со стола и стал тереть лицо рукавами, только размазывая краску. — Психопатка ебанутая». И выкатился из студии.
Карлотта сказала: «Самое лучшее, что он пойдет отмывать это с мылом и обломается». И засмеялась так громко, что он наверняка слышал ее, пока шел по коридору.
За ужином в тот вечер он все еще сверкал голубой физиономией.
— Он был как Смурф, — сказала я Джеффу.
Джефф заразительно рассмеялся и сказал:
— Шибздик хренов. У него
Эти слова, можно сказать, ошеломили меня. А именно, мысль о том — это же очевидно, — что нападки Дориана не были направлены лично на меня. Они не имели никакого отношения ни к моей личности, ни к моей внешности: я была просто удобной мишенью, которая не станет на него огрызаться. Неужели мне понадобилось столько лет, чтобы понять это? Неужели это Джефф открыл мне глаза?
Позади Джеффа кто-то в пухлой красной парке подошел к беседке и медленно обходил ее, держа перед лицом айпад. Насколько я могла судить, это не был Гектор или кто-то из команды защиты.
Не то чтобы это имело значение — Джефф не был свидетелем, — но могло показаться странным, что я разыгрываю какую-то нелепую пародию на Ромео и Джульетту на балконе отеля. Я сказала:
— Не хочешь зайти? Перемахнуть через перила?
Он покачал головой.
— Можешь не верить, но сегодня вечером у меня две телефонные конференции. Но давай позавтракаем. И потом… я нарыл кое-что, что обещал твоим ученикам. Ну, твоим бывшим…
— Кое-что?
— Они донимали меня насчет фотографий, но это все хранилось в доме моей мамы. Старые концертные программы, всякое такое. Я собирал такие вещи. Мне ведь можно увидеться с ними, да? С твоими учениками?
— Ты можешь делать все что хочешь. Можешь разговаривать с ними, но только по отдельности, потому что Бритт — свидетельница, а Ольха делает запись для подкаста, так что он — пресса. И со мной ты можешь разговаривать. Но мы не можем разговаривать между собой.
— Это интересным образом наделяет меня властью, — сказал он с ухмылкой. — Как бы мне ею злоупотребить?
Я приставила указательный палец ему ко лбу и сказала:
— Столкнуть тебя, что ли?
Он откинул голову, картинно взмахнув одной рукой, затем повернулся к лужайке и спрыгнул.
Приземлился он достаточно жестко, так что я забеспокоилась, не ушибся ли он. Человек в красной парке обернулся посмотреть, что произошло, поспешно подошел на несколько шагов и достиг огней отеля.
Но с Джеффом все было в порядке. Джефф уже припустил, прокричав на бегу, что увидится со мной за завтраком.
И тут я поняла: человек в красной парке — это Дэйн Рубра. Он с любопытством смотрел на меня. Он оказался выше, чем я думала, а его вечно спутанные волосы скрывались под серой зимней шапкой.
В следующий момент он узнал меня и, очевидно, испытал потрясение; он уже не просто смотрел, а таращился на меня оцепенело.
Он ничего не сделал, ничего не сказал — просто стоял в шести ярдах от меня, и на мгновение мы стали двумя фигурами в задаче по геометрии. Бывшая соседка погибшей девушки стоит на балконе в десяти футах над землей. А ее Мститель с «Ютьюба» стоит в восемнадцати футах от отеля и чуть ниже по склону.[73] Вычислите выражение их неловко скрещенных взглядов.
Сжалившись над ним, я сказала:
— Вы — Дэйн.
Я поманила его.
Он начал поднимать свой айпад в толстом зеленом защитном чехле, как будто хотел заснять меня, потом передумал и опустил. Этот человек в недавних видеороликах неохотно благодарил меня за мою работу, но также пользовался любой возможностью, чтобы указать, где, по его мнению, я или Ольха и Бритт допустили ошибку. Он сказал:
— Вот мы и встретились.
Как будто я поджидала его. Как будто он и я были двумя главными героями в этой драме. Теперь он стоял прямо подо мной, раздувая ноздри, как в своих роликах, когда думал, что нашел новую наводку, или когда с явной ненавистью говорил о Робби.
— Я так и думала, что вы тут будете рыскать, — сказала я, отмечая свой выбор слов. — Нашли что-нибудь стоящее?
— Еще бы. Может быть. Эй, вы даете показания о точках, да? Что вы планируете сказать?
