В очереди к кассе выделялась пожилая сухонькая женщина с большой хозяйственной сумкой, которая, ни к кому конкретно не обращаясь, громко охарактеризовала президента США Д. Р. Форда-младшего засранцем. Возражающих не нашлось. Покровский тоже не стал дискутировать. Может, она и права, как об этом судить.
Потом надо было выстоять еще три очереди оплативших, во все три отдела, чтобы получить вожделенный товар. Ну, это гораздо быстрее – после одного взвешивания продавец отвлекается на несколько выдач.
В овощном с торца того же здания накупил помидоров, огурцов, лука. Настриг себе салат. Параллельно хотел мясо поставить варить, но что-то удержало.
Пока ел салат, понял, что не сможет усидеть дома. И так почти полдня отдыхает.
Поехал на Красноармейскую. В Петровском парке много лошадиных каштанов – от конной милиции, которая вчера была на игре. Молодая мама в коротком ситцевом платье пытается заставить хнычущего мальчика надеть панамку.
На скамейке имени В. С. Кроевской сидел человек. Покровский издалека почувствовал что-то знакомое. В таких случаях он всегда сразу не просто «чувствовал знакомое», а узнавал человека. А тут такой возник, как красиво говорил Кривокапа, «когнитивный диссонанс»: этот человек с этой скамейкой из всех людей планеты Земля ассоциировался у Покровского плотнее всего, и именно поэтому представить, что он на нее уселся, было странно. Покровский срезал угол, пошел к скамейке напрямик. Николай Борисович Бадаев расположился на том месте, где пару недель назад сидела его жертва.
– Я бы никогда не вернулась на место преступления, если бы была преступницей, – решительно заявила Настя Кох в понедельник, когда Покровский рассказал этот момент на Петровке.
– Разные бывают причины, – важно возразил Миша Фридман. – Один приходит ликвидировать забытую улику, второго терзает чувство вины.
– Силу воли испытывают некоторые, – сказал Кравцов.
Покровский же полагал, что преступник просто-напросто проверяет, существуют ли высшие силы. Должны злодея за наглость на месте преступления мгновенно молнией испепелять. А если не испепеляют, может их и нет, высших… Это успокаивает.
Бадаев вздрогнул, конечно, увидев Покровского. Открыл рот, но Покровский приложил палец к губам. Бадаев от неожиданности закрыл рот. Покровский быстро прошел за скамейку, сделал вид, что выскакивает из кустов, хватает что-то из-под скамейки, размахивается.
– Что такое?! – Бадаев вскочил. – Что вы делаете?
Что происходит сейчас в его черепной коробке, какие там прыгают мысли? Не может быть у них никаких доказательств, подумаешь, видели меня в Чуксином тупике накануне. Я же объяснил. Не могли же они прямо уж догадаться, что и как, ерунду какую-то про кирпич говорили. Этот тип и говорил.
А тут пантомима Покровского с изображением «что и как».
Бадаев старался держаться, но крепкая его фигура показалась теперь мягкой, студенистой, подтекающей, как снеговик по весне.
– Что я делаю? – Покровский с удивлением посмотрел на свои руки. – Пусто же! Чем это я? Удивительно…
И в свою очередь вопросительно посмотрел на Бадаева. Помолчали.
– Воздухом подышать вышли? – спросил Покровский.
– А вы сам… вы… – огрызнулся Бадаев. – Вы меня преследуете!
– Так я всех преследую, кто по делу проходит, – простодушно согласился Покровский. – Даже Василия Ивановича разрабатываю, вдруг это он Варвару Сергеевну тюкнул. У других алиби – вы на работе были, Раиса Абаулина на работе…
Бадаев сглотнул что-то, слово какое-то, или дыхание встало комком. Не может он поддержать, совсем будет дебильно, если поддержит.
– Василий Иванович совсем беспомощный человек, – сказал Бадаев.
– Знаем мы таких беспомощных, – противным голосом протянул Покровский, стараясь смотреть Бадаеву в глаза.
Бадаев спрятал глаза, посмотрел на часы. Старенькая «Слава» у него. Жил бы и жил человек на своем месте, на уровне старенькой «Славы».
– Как вам вчерашний матч? – спросил Покровский.
– Неплохо, – нехотя ответил Бадаев. Покровский ждал продолжения, Бадаев добавил: – Все старались. На полную выкладку.
– Согласен, – согласился Покровский. – А как вам Бубнов? Через пару лет, думаю, в сборную можно.
– Там всё в киевлянах, в сборной-то…
– Надеюсь, не переписанный Бубнов-то, – рассуждал Покровский. – Если всплывет, могут ведь и бортануть от сборной?
Какой-то жук в этот момент залетел Бадаеву за шиворот, и тот начал его доставать, неловко вывернул руку… Предстал в комичном виде.
– Мне показалось, что Маховиков часто недобегал, – продолжал Покровский.
– Вот его и заменили. Я на работу иду. У нас юношеский турнир по борьбе.
– Идите-идите, – сказал Покровский.
Бадаев развернулся и пошел, и не по тропинке, а напрямик через траву, как и сам Покровский сюда пришел. Спина неуверенная, походка напряженная.
– Николай Борисович, – крикнул Покровский. – А вы мне вчера что-то начали говорить про записную книжку Кроевской, где ключ был спрятан? Или я перепутал?
Бадаев резко остановился, оглянулся. Сказал, что Покровский перепутал. Покровский кивнул.
