- Д-а-а-а... - пожал Коська плечами. - Вот не пойму никак: ихний гетман Острожский - русич, Рюрика потомок, а бьётся за литву. А наш князь Щеня сродник великого князя литовского, а руку государя московского держит. Бес их что ли попутал?
Сзади сипло хихикнул Ганька, а Силуян покачал головой.
- Ты бы, Коська, не о чужих родословцах думал, а по сторонам смотрел. Наедем невзначай на литовские станицы, будут тебе новые родичи.
К полудню выехали к лопатинским грунтам - полновесная рожь высотою в пояс наливалась спелостью. Дорога поделилась на две: одна убегала вперёд к берёзовой рощице и почти сразу терялась во ржи, вторая сворачивала вправо и вдоль по кромке леса уходила к устроившейся на плоском холме деревеньке Лопатина. Силуян приложил ладонь к глазам, присмотрелся. От деревеньки к лесу двигалась запряжённая быками телега. Мужичёк, хилый с виду, вёл быков в поводу.
- Чумак, - пояснил Тимоха. - Я у ево третьего дни четверть пуда гречи купил. Жадный - ну суще жид. Цену будто в голодный год берёт. Весь хлебушек окрест скупили, так он с дальних деревень возит. Прибыток ищет.
- То не зазорно, - хмыкнул Ганька. - А коли тебе не по вкусу, так болотный щавель жуй.
- То-то ты в вечёр ентот щавель из общего котла ложкой черпал. И не подавилси ни разу! - огрызнулся Тимоха.
Из рощицы наперерез телеге выехал конный разъезд. Силуян насчитал полтора десятка вершников с чёрными как у белогородских казаков ратищами, да ещё с десяток вершников оставалось возле рощи. Видать, литовская станица. Заметив чужаков, мужичёк влез на телегу, принялся понукать быков, но те и не думали прибавлять в шаге.
Силуян дал знак спешиться и отвести коней подальше в лес, а сам, пригнувшись, пробрался к опушке. Присел за кустами красавки, развёл в стороны ветки. Рядом пристроился Тимоха со снаряженным для боя луком.
Казаки нагнали телегу, когда до леса оставалось шагов сорок. Мужичонка сжался испуганно, закрутил головой по сторонам. Молодой казак на чубаром мерине объехал телегу по кругу, пригляделся к мужичку внимательней и присвистнул:
- Тю, да тож Герман, Богдана Сапеги дьяк! Свиделись-таки. Слышь, станишные? Он у ево десять вгорских червонцев спёр и на Москву утёк. Думал, пёс, спрятаться, ан нет, попался.
Мужичонка сполз с телеги, бухнулся перед казаком на колени, запричитал слёзно:
- Не сгубите! Векша, друже мой! Христом богом молю! Бес попутал, сам не ведаю, как вышло. А я в долгу не останусь, всё поведаю!
- Чево поведаешь, дурья башка?
- Всё поведаю, всё как на исповеди! Скажу, где москали клятые схоронились и сколь их числом всего будет!
Казак привстал в стременах и с силой протянул дьяка ногайкой по спине.
- Нам до твоих москалей аки чёрту до ладана - на дух не нужно. А вот за вгорские червонные шкуру с тебя, собака, спущу! Ну-ка, станишные, распрягай быков, на оглобле ево подвесим. Нехай знает, чумной, каково по чужим сундукам шарить.
Дьяк заверещал:
- Что вы, что вы!
Двое казаков сошли с сёдел, взялись распрягать быков, остальные лениво смотрели, что будет дале, только седоусый казак в высокой овечьей шапке придержал молодого за руку.
- Погодь малость. Тебе, Векша, лишь бы подвесить кого, - и прищурился. - Слышь, бисов сын, чего ты там про москалей плёл?
Дьяк будто почувствовал, как беда отходит прочь и захрипел яростно:
- У деревни Миткова да по речке Ведрошке стоят. А тыщ их поболе сорока будет. Сам видел!
- Сорок? А не врёшь? - усомнился седоусый.
- Ей Богу, истинная правда, - перекрестился дьяк. - Сам видел! А ещё у них татарская летучая сила сотен восемь, да только ушли оне к Смоленску по Старому тракту. Тоже сам видел.
Казаки принялись обговаривать услышанное. Силуян подался вперёд, но казаки говорили негромко, слов разобрать не вышло.
- Вот что, Векша, - повысил, наконец, голос седоусый, - сведи-ка ты етого дьяка до гетмана, пусть ему расскажет, чего нам сказал. Да заодно скажи, что жальнеры с пищалями своеми до лесу пройдут без труда. А мы покудова до Лопатина наведаемся, глянем, чего там твориться.
Векша сунул нагайку за пояс, глянул на дьяка исподлобья, ощерился:
- Ну, чего смотришь, пёс? Хватай стремя, не на коня же тебя вздымать.
Дьяк послушно ухватился за путлище; Векша ткнул мерина пятками и хлынцой погнал его назад к роще. Остальные, не разбирая дороги, помчали к деревне.
- Всю рожь вытопчут, - глядя им вслед, недовольно пробурчал Тимоха.
Силуян подождал, пока литовская станица отъедет подальше, выпрямился, нашёл глазами Ганьку, поманил к себе.
- Бери Ваньшу и дуйте вкруг поля по-за деревней. Огляни, чего там литва делает. Да не затягивай. Оглянул - и обратно... Коська, а ты с Тимохой на ошую. Из лесу зря не высовывайтесь, не хватало, чтоб литваки кого из вас заприметили.
