АРТЕМ
Третий день, как я вернулся.
Сразу побежал в салон красоты, где она работает. Ждал несколько часов на противополеженной стороны улицы, сидел в машине, чтобы никто не заметил, наконец дождаллся, она вышла с работы, плотнее укуталась в шарф, и пошла на остановку.
Я слышу как стучит мое сердце, дыхание участилось. Коленки нервно начали дрожать. Как же я соскучился, как же я ее люблю….хочется обнять, почувствовать тепло родного тела, вдохнуть знакомый запах. Но я стою….Не решаюсь трогатся с места.
Моя родная.
Любимая, малышка моя.
Я миллион раз представлял себе нашу первую встречу, но никогда не думал, что не осмелюсь подойти.
Выхожу из машины, делаю шаг вперед, хочу бежать, кричать, что я здесь, чтобы обернулась, вгляделась в темноту и увидела меня. Но я молчу, останавливаюсь…сажусь обратно. Она оборачивается, оглядывается, будто ищет кого- то, может почувствовала на себе взгляд, потом будто разочеровавшись — идет дальше.
Хорошо машина тонированная и не моя, не увидела меня.
Сердце не перестат бешенно колотится, кажеться сейчас выпрегнет из груди.
Смотрю в след, идет медленными шагами, никуда не торопиться, потому что до ее автобуса еще пять минут.
Выхожу из машины, когда она доходит до остановки, садиться, ждет.
Я выучил наизусть ее расписание, режим дня и ночи, находясь на расстоянии, я знаю о ней все.
Смотрю как она садится в автобус, еще раз оглядвается по сторонам.
Проважаю взглядом, пока он не исчезает из вида.
***
В церковь я прибыл один, как и ожидал никого из своих еще нет. До начала события еще пол часа, а я уже торчу здесь. Хожу сюда туда, в ожидании.
Конечно же — я жду ее.
Сегодня я посмотрю в любимые глаза. Господи!
Я осознаю, где я нахожусь, а поэтому разворачиваюсь и прохожу внутрь. Покупаю свечки, пока никого нет, подхожу к иконе Святой Богоридицы, молю про себя, чтобы она мне дала силы, встретить ее и не сломаться, как когда — то. Незнаю сколько по времени уже стою перед иконой, когда становиться шумно. Поворачиваюсь и вижу, как все вместе заваливаются в храм. Нина идет последняя. В платке на голове. Какая она красивая. Моя родная, любимая. Глаз не могу оторвать, когда встречаюсь с ней взглядом. Она остановливается, кажется не дышет, смотрит тоже не моргает. Ее одергивает Наташа. Машет рукой перед ее лицом в стороны, смеется, когда Нина отдупляется. Они подходят, Наташа здоровается, обнимает, а Нина молчит. Забирает ребенка у Наташи и отходит от нас.
— Как ты?
— В порядке, — из ступора выводит голос Наташи.
— Ты же запомнил все, что сказал батюшка, когда мы приезжали в прошлый раз договариваться?
— Запомнил, — прокашливаюсь, — а Нина…
— Она тоже все знает, всю дорогу повторяла.
— Как она?
— А сам почему не спросишь?
— Помоему она не хочет разговаривать…..не поздоровалась…
— Эх вы, мужики! Ничего вы и не понимаете! — говорит и отходит.
Всю церемонию Нина не смотерал в мою сторону, молча делала все, что надо, и говорила то что надо. Ничего лишнего.
— Ты в ней сейчас дыру прожжешь! — смеясь на ухо говорит Арсен, забирая у меня уже крестную дочь. Я стал папой, а Нина мамой. Крестными.
— Так заметно?
— Да. Поговарите, вы же оба этого хотите.
— Не уверен, что Нина хочет. Она уверенно держится, и по виду не скажешь, что желеет о том, что мы расстались.
— Ты правильно сказал- по виду, смелее Артем, все счастье прозеваешь, — с этими словами он удаляется.
— Артем, — Наташа подходит с каким то пакетом, — поехали уже, торжественная часть закончилась, нас ждет ресторан, это возбмешь с собой.
— А Нина будет?
— Все будут, поехали.
В ресторан почему то приехали все, кроме Нины. Ее нигде нет. Хватаю бокал шампанского с подноса, делаю глоток, иду в сторону Арсена, который все никак не может уложить малышку спать.
— Здесь так шумно, не думаю, что она уснет, — Арсен ложет ее в коляску. и качает.
— Давай я, — откладываю бокал, — беру коляску и иду в дальний угол зала, где через десять минут малышка уже сопит. Поворачиваюсь в сторону двери в тот момент, когда Нина в сногшибательном платье заходит в зал, со своими роидтелями и Мишой.
НИНА
Я выпила помоему пол пузырька валерианы, прежде, чем ехать в храм.
Ну ладно, не пол пузырька, всего лишь четыре таблетки, и когда увидела его там, стоящего у иконы, поняла, что все таки надо было пол пузырька выпить. Потому что никакая валерианка не спасла мое сердце, когда я увидела любимые глаза. Он смотрит, да смотрит на меня, не отрывается. Любит, не забыл? Такими глазами смотрит, как всегда смотрел, в них еще ошушаю то тепло, которое всегда излучали, когда смотерли на меня. Еле держалась, чтобы не упасть. Ноги стали ватными, я не ошушала пол под ногами. Дыхание перехватило, я забыла как вообще дышать. Стою и не моргаю.
— Глубокий вхох, потом выдох, — Наташа, подруга, — машет рукой перед лицом.
