В июне 1988 года москвичи обязаны были почувствовать себя счастливыми. У них появилась королева красоты, первая патентованная красавица столицы. О конкурсном шоу, назвавшем самую-самую, газеты рассказывали взахлеб. На первой странице «Московских новостей» объявлялись параметры красоты: «рост 176 см, вес 53 кг, объем талии 62 см, груди 83 см». «Значит, школьная реформа коснулась всех», - делают вывод авторы, поскольку «королева» еще сидела за партой. И ударяются в подробности: «Она еще совсем юная, Маша Калинина, ей еще нет и семнадцати. И такое признание. В белом платье из “Бурда моден” с золотистой лентой через плечо от “Дипломатии сервис”, в часах с бриллиантами от “Ив Сен-Лоран”, окруженная со всех сторон призами от различных фирм, от одних названий которых закружится голова у любой женщины, - “Джан-Франко ферре”, “Сан-Суси”, “Квин оф Саба”... Как сложится ее дальнейшая судьба? Уже маячат впереди и зарубежные круизы; и рекламные съемки, и выгодные контракты...»
Газета «Комсомольская правда» подхватывает: «А может, это был публичный акт снятия паранджи с лиц наших женщин (но ведь русские женщины никогда на лицах паранджу не носили, она была у них там, где ей и полагается быть, и вот о чем хлопоты: снять ее, как атрибут рабства, оттуда, куда ее водрузили дикари еще в первобытные времена. -
А председатель жюри народный артист СССР Муслим Магомаев добавляет: «Конкурсы женской красоты непременно должны войти в нашу жизнь. Ведь у нас не так много действительно молодежных программ, шоу, где главенствующими лицами были бы сами молодые».
И комментировать язык не поднимается, слишком уж все здесь, от святых имен искусства до «социалистического явления», отдает издевательством и цинизмом. У Достоевского есть наблюдение о том, что народ наш, который не назовешь ангелом, поступая дурно, сознает, что он поступает дурно, и не оправдывает себя... Сознают ли эти - не станем гадать; цинизм ведь тоже может быть свойством натуры и иметь определенные задачи.
Зададимся вопросом; а чего это так расщедрились на призы западные фирмы, «от одних названий которых закружится голова у любой женщины»? Этакого вороха драгоценностей и предложений не отваливают они и собственным красоткам. Да ведь больно лакомый кусок: сама Россия, извечно считавшаяся дикаркой своей скромностью и стыдливостью, публично пала перед богатым соблазнителем. Это стоит денег. Раньше в полон отводили на аркане, теперь в «золотой ленте, усыпанной бриллиантами». Лед тронулся. Впредь за погляд плату умерят, впредь потребуют большего. Союз кинематографистов выступил с инициативой о проведении конкурса на роль первой красавицы всей страны, творческая организация нашла достойное применение своим возможностям. Нетрудно представить (и все-таки пока еще трудно), какой шабаш будет происходить в конкурсных шоу по всем нашим городам и весям в течение двух лет с одновременным соревнованием местных звезд на каждый год. Сначала преувеличенное «у советских собственная гордость», сейчас - у советских собственная униженность, ниже которой, кажется, нигде не бывало. Красота, считавшаяся несказанностью, тайной и чудом, для которых не существует мерила, на десятках тысяч претенденток будет загнана в стереотип, раскроенный чужими портными. Перед этой явленностью померкнет все - и «Я помню чудное мгновенье», и «Я встретил вас, и все былое...».
Сегодня сошедшая с парты ярко воспылавшая новая «звезда» в обмеренной упаковке своих объемов, обвешанных на фотографиях бриллиантами и жемчугами, кокетливо вздыхает: ах, как трудно быть красивой. Бесконечные заграничные поездки, съемки, интервью, демонстрация моделей в сверхмодных магазинах, «из Франции я вернулась чуть живая, все юбки с меня сваливались». А эти журналисты, они говорят: подмигни в камеру, скажи... «Я все так и сделала. Естественно, телезрители решили, что я полная дура» (интервью с Машей Калининой в «Неделе»).
Да, в этих конкурсах, что верно, то верно, не все объемы измеряются.
Мы уже начинаем привыкать к ним. Ахнем только иной раз от какого-нибудь совсем уж неожиданного фокуса, вроде того, что в жюри конкурса «Мисс Очарование», прошедшего недавно, участвовал православный священник, привезенный для этой цели из Парижа, перекрестимся испуганно «свят, свят», а уж на нас новая, все более откровенная, все менее прикрытая последними фиговыми листками феерия.
Отыскали наконец, какая красота спасает мир.
