Ищущие себя, не могли вы не знать и, должно быть, только отмахивались от сторожащей впереди перспективы, она, казалось вам, со временем снимется как-нибудь сама, - ищущие себя, вы сделали решительный шаг к тому, чтобы себя потерять.
* * *
Славянское самоедство, все более усиливающееся, неумение прийти к согласию даже в роковые моменты истории, болезненное соседство, вечные «Балканы» с их неостывающей возгораемостью - все это, кажется, не может не свидетельствовать в пользу прибрания мира под одну власть. И не может не способствовать этой задаче. Войска ООН, забрасываемые, как пожарники, для тушения конфликтов то в одном месте, то в другом, а сейчас и на Балканы, - это утвердившееся начало действий единого мирового порядка. Международный валютный фонд, разгораживание Европы, готовящаяся в ней единая валюта, транснациональные корпорации, коллективно принимаемые решения, кого казнить и кого миловать, расходящийся по свету единый вкус, единая культура, единые политические, экономические и образовательные учреждения, единые болезни и единые шутки, единые приемы воздействия на сознание - это решительный пошив формы универсального образа жизни.
Он имеет легион сторонников, притом из самых активных делателей жизни. Они знают свою цель, на пути к цели их сопровождают удачи, на их стороне психологическое преимущество движущихся вперед. Национальные оборонцы, усмехаются они, напоминают чудака, который пытается сохранить яйцо, потрескивающее от движений цыпленка. Это тщетные усилия - разумеется, чудака, а не цыпленка. Или его, национального оборонца, можно еще сравнить с хозяйчиком прошлого века, не пускающего на свою землю железную дорогу. Дорога обойдется без его участка, а он без нее не обойдется. Ни в какой национальной оболочке не удержать созревший плод, зачатый для всемирной деятельности.
Разве, продолжают они, Господь не призывал к созданию единого царства на Земле? И не разъяснял Он, что в этом царстве «нет ни эллина, ни иудея» и во всеобщем братстве сойдутся люди без всяких различий? И разве это не истина, что сохранивший душу свою для себя потеряет ее, а не пожалевший отдать ее за других - спасет? Пришло время единой нивы человечества, без размежеваний, портящих труды.
Не путайте Божий дар с яичницей, отвечают им «оборонцы». Господь призывал к Царству Божию, к Царству Правды, а не к царству права и монеты, которое насаждаете вы. «Нет ни эллина, ни иудея» для заветов Его, для принятия Его Правды и Любви, а не во имя обезличивания народов в интересах облегчения цели. У вас всюду материальные интересы, на этом строится ваше царство.
Скажите, какова теперь задача человечества, над которой вы трудитесь? Не цель, поставленная вами, а задача, идеал, грядущее утешение всех и всякого? Нет у вас, строителей мира, такой задачи. Вычерчиваемое вами сооружение будет добровольно-сгонным общежитием для облегчения управления, смирения и для поддержания авторитета. С Царством Божиим ничего общего оно иметь не может - ско -рее, наоборот. Но и с тем, противоположным царством, вы пока не соглашаетесь, хотя почерк выдает вас, и Царь его живет меж вами как равный...
Да, каждый из нас должен любить другого только за то, что он человек, такой же мытарь, страстотерпец, образ и подобие Божие. Любить не по племенным лишь чертам, а по родству землян, снискавших единую обитель. Но почему племенную любовь непременно нужно противопоставлять земной? Это опять искусственная прокладка, не пропускающая тепло, чтобы любовь переходила в любовь и укреплялась любовью. У имеющих это чувство к ближним достанет его и до дальних; разработанное на родных нивах в добре сердце не оскудеет, а только прибавится с дарением добра всякому. Мы за то, чтобы первые университеты любви и милости отрок проходил дома, среди родных преданий и песен, среди родного языка, родного уклада характера и души. Чтобы было ему с чем выйти в свет, а не явиться голодранцем, чей род промотал состояние и достояние. Национальному человеку есть откуда нести ответственность перед миром.
Была бы любовь, а кому отдавать ее - найдется. Была бы любовь - хватит ее на всех. Но вот признание вашего же сторонника из прошлого века, Макса Штирнера, начинавшего, вероятно, сразу со всеобъемлющей любви и кончившего так:
«Я в тебе ничего не признаю и не уважаю ни собственника, ни бедняка, ни человека - я тебя потребляю. Я нахожу, что соль придает моей пище вкус, и потому солю ее; в рыбе я вижу питательный материал и потому ем ее; в тебе я открываю способность скрашивать мою жизнь и потому выбираю тебя в товарищи. Или на соли я изучаю кристаллизацию, на рыбе - животных, на тебе - людей и т.д. Ты для меня именно то, что ты есть мой предмет, как мой предмет - моя собственность».
