Эта книга Елены Владимировны Добужинской про любовь. От первой фразы до последней. Два пожилых человека живут в разных странах, их разделяют тысячи километров, они знают друг друга полстолетия и очень много лет не виделись. Их встреча произошла вновь через несколько десятилетий, и все, что случилось с ними потом, описано в этой книге.Кто-то может сказать, что история не нова и даже банальна. Сколько похожих сюжетов мы видели в кино и читали в книгах! О трогательной любви пожилых людей писали знаменитые писатели и создавали фильмы великие режиссеры.Уолту Уитмену принадлежит мысль о том, что ничего не исчезает навсегда, ничего не пропадает, если это однажды случилось. Даже увядающее тело и остывающая душа обязательно воспламенятся вновь. И все начнется сначала.Но каждая история любви – единственная в своем роде. И неважно рассказана она о молодых или не очень. Важно, как она рассказана, трогает рассказ сердца и души, или оставляет равнодушными.Об этом судить читателям.
– Почему мы едем к тебе на дачу, да еще ночью? Меня обязательно кто-нибудь там увидит и расскажет твоей жене или теще, или, вообще, всему свету.
– Я ушел из дома. Совсем. Живу на даче уже почти месяц.
– Почему?
– Разве это нужно объяснять?
– Думаю, да. Совсем недавно не было еще никаких причин для такого решения.
– Все. Поехали. Ты совсем ничего не понимаешь. Я люблю тебя.
Он взял двумя руками ее лицо и стал целовать губы, глаза, и шептать сумасшедшие слова, совершенно ему несвойственные. Соня всегда думала, что таких страстных, нежных слов он просто не умеет произносить, или даже не знает их вовсе. И это было так неожиданно и так прекрасно, и так долго, что ей показалось: вот, сейчас она потеряет сознание, и еще немного, и она просто умрет.
Теперь Соня знает, как умирают от любви.
После этого поцелуя прошло 45 лет, а Соня до сих пор знает это.
Оказывается, все эти почти полвека она помнила, чувствовала, носила на своих губах его губы, его любовь, его страсть, его запах, улыбку, нежность, уверенность, самонадеянность и властность. И… всегда хотела продолжения.
Все было волшебно. Тихий сумрак, приглушенно горящие свечи, потрескивающие дрова в камине, немыслимое для того времени вино, экзотические сыры и фрукты. Расстеленная постель, слабый запах прекрасных мужских духов, мягкое большое кресло, в котором она тут же утонула. Пушистый плед на ее ногах и светящиеся бокалы с вином цвета переспелого граната. И ОН…
Как же ОН был красив, как элегантен, изящен и необыкновенно добр и внимателен к малейшему проявлению ее желаний. ОН ее любил. Его любовь к ней этой ночью была так сильна, так нежна, так восхитительна, так прекрасна! Как будто ОН знал о том, что произойдет с ними очень скоро, что эта ночь – последняя, и следующая наступит только через 45 лет.
А тогда его сильные, нежные руки осторожно подносили к ее губам бокал с вином гранатового цвета, она отпивала маленький глоток и тихонечко, очень нежно отдавала несколько капель ему, вино смешивалось у них на губах, разливалось во рту, поцелуй от этого был совершенно сумасшедшим, и оба растворялись в этом «винном» объятии, и долго не могли, не хотели ни на секунду отпустить друг друга. Они были уверены: этот счастливый миг – вечен, все повторится, они будут вместе, если очень постараются. Они мечтали об этом, они оба безумно этого хотели!
Но утро, все-таки, наступило.
– Сонечка, а где ты работаешь?
– В «ящике», по распределению после института. Еще полтора года не отпустят.
– И как? Тебе там хорошо?
– Ужасно. Такая тоска!
Они сидели тет-а-тет за столом в доме ее родителей. Рядом с ним – жена.
Ее родители, симпатичные, доброжелательные люди, остроумные, особенно отец, – друзья Сониных мамы и папы. Соню всегда приглашали в качестве украшения стола: на нее приятно смотреть, она хороша собой, приятна в общении, вполне образована, с чувством юмора все в порядке.
К тому времени ей было 25 лет, у нее был 2-летний сын, уже целый год не было мужа, и она была социально опасна. По-настоящему, ее не следовало подпускать к молодым семьям; даже мужья ее подруг, на которых она никак не претендовала, неизменно делали попытки поухаживать. И, если бы не ее высокие нравственные принципы, святое отношение к дружбе, от нее были бы одни неприятности.
Эту семью Соня видела впервые.
ОН и ОНА, сидя напротив, легко и весело разговаривали ни о чем, оба были милы, остроумны и всех развлекали. Но всё уже случилось. Это было неизбежно, неотменимо, предрешено. Сила взаимного притяжения была столь велика, что ни у него, ни у нее не возникло никаких сомнений: они не могут друг без друга БЫТЬ.
ОН смотрел на нее с улыбкой, не отрывая глаз, он просто не мог их отвести, и потом сам ей с удивлением рассказывал, как не смог вспомнить, чтобы ему когда-нибудь хотелось так долго любоваться женщиной, смотреть на нее неотрывно и слушать, слушать ее смешливый, воркующий голосок, который к вящему его удивлению еще и не произносил никаких глупостей.
– Приходи ко мне работать. У меня лаборатория, поступишь в аспирантуру, будешь писать диссертацию, а я буду тебе помогать.
– Но меня же не отпустят, надо отрабатывать государственные деньги еще почти два года.
– Это я беру на себя.
