- Да, - словно очнулась она, - я пришла, желая предупредить тебя. Сейчас тебя и всех... этих схватят!.. Впрочем, поздно. Я уже слыхала голоса людей и, кажется, голос Форгабака. Это он выследил вас. Вам не удастся выйти отсюда, вы столкнетесь с солдатами. Я пришла слишком поздно.
- К оружию! - хрипло призвал Пастух, доставая из ножен акинак. Будем пробиваться силой! Слышишь, Савмак, мы уже опоздали!
- Видит бог,- встрепенулся Атамаз,- живым я Форгабаку не сдамся!
Лязгнуло оружие. На лицах этих служителей Гефеста, какими они представлялись Гликерии, изобразилась такая решительность и ненависть, а их руки, узловатые и грубые, так плотно обхватывали рукояти кинжалов и топоров, что ей стало очевидно, что сейчас произойдет кровопролитнейшая свалка.
- Нет,- поднял руку Савмак,- прочь оружие! Если нас окружили, то не десять солдат, а сотня или больше, не здесь и не сейчас мы покажем нашу храбрость!.. А ну, Лайонак, Атамаз, помогите мне! Да поскорее! Эй, светите факелами!.. Если мы спасемся, то благодаря богам и этой девушке!..
"А если погибнете, то тоже из-за нее",- мысленно добавила Гликерия, почти в отчаянии смотря на Савмака. Лишь один он казался ей здесь настоящим человеком, она невольно старалась быть поближе к нему, как бы желая спрятаться за его широкие плечи. Она видела, как напряглись его мышцы, когда он с помощью друзей вывернул из стены большой квадратный камень. Образовалось отверстие, откуда повеяло холодом могилы.
- Скорее один за другим в тайный ход! Он выведет нас за кладбище, в развалины старого храма... Смотрите, лбы не разбейте! Пробирайтесь сначала ползком, а дальше будет просторнее, тогда и на ноги встанете.
Заговорщики не заставили себя долго просить. Один за другим они исчезали в проеме стены. Когда дошла очередь до Лайонака, Савмак сказал ему:
- А ты, брат, ничего больше не жди. Скачи, куда решили, и да хранит тебя единый бог!
- Понял. Прощай!-Лайонак смущенно поглядел на хозяйку, которой он служил. Но та даже на взглянула на него.
Последним оказался Атамаз. Перед тем как нырнуть в темноту прохода, он обратился к Савмаку:
- Надо бы и госпожу - тайным ходом. Ведь а ее захватят!
- Нет! - поспешно возразила Гликерия.- Нет! Меня никто не смеет тронуть!
- А ты? - спросил Атамаз Савмака.- Ты-то должен бежать!
- Не задерживайся, Атамаз, каждая минута дорога! Обо мне не думай!
Тот вздохнул и, став на четвереньки, пополз в проход.
- Ой, ой! - вскричал он. - Чуть ногу не оторвал! - После чего исчез в темноте, бормоча под нос: - Не к добру он остался с этой девкой! Ее появление всегда приносит Савмаку несчастье.
Савмак поглядел на Гликерию вопросительно.
- Почему ты отказываешься? Лезь поскорее! Я останусь один, меня не тронут. Скажу, что пьяный забрел сюда выспаться. А тебя могут обвинить бог знает в чем.
Может быть, это и надо было сделать, но Гликерия проявила неожиданную строптивость.
- Нет! Ты уходи, а я останусь. Я выйду через дверь и никто не посмеет задержать меня!
Она чуть не падала от внезапной слабости. Теперь все представлялось ей куда более серьезным, нежели полчаса назад.
- Я не могу уйти, - спокойно возразил Савмак, чувствуя, что они упускают драгоценные мгновенья, - ведь камень надо задвинуть на место.
- Но ты один не сможешь сделать это.
- Достать его из стены без помощников было бы трудно. А втолкнуть его на место - смогу.
Опять послышались какие-то неясные звуки, которые остро напомнили о близкой опасности.
- Что же делать? - спросил Савмак. - Нас застанут вдвоем, это совсем плохо.
- Я никого не боюсь! - гордо вскинула голову девушка. - Но если ты будешь медлить, ваш заговор раскроют, друзей твоих схватят... И тебя...
Она широко открыла глаза и с мольбой протянула руки.
- Я хочу спасти твою жизнь! Я помогу тебе поднять камень!
Новые, непривычные нотки прозвучали в этих словах. Ее глаза смотрели уже не задорно, как всегда, но умоляюще. Изумленный Савмак еще более удивился, увидев, что девушка стала помогать ему, упираясь розовыми руками в шероховатую поверхность квадратного камня. Они дружными усилиями закрыли отверстие в стене. Савмак размел песок на полу, стараясь уничтожить следы, оставленные заговорщиками. Он забыл о близкой опасности, все поглядывал на девушку с немым вопросом. Вытер рукавом пот со лба.
- Ты хотела спасти меня?
- А ты, кажется, позавидовал славе Герострата, безумец! Хочешь прославиться, разрушив Пантикапей? Остановись и останови своих разбойников! Боги поразят вас небесным огнем!
- Нет! Я хочу не славы, а свободы моему народу! И рабам, для которых Боспор хуже ада!.. Но, Гликерия, не время говорить об этом. Уходи, а то нас застанут вдвоем.
- Мне незачем скрываться! - вскинув голову, ответила она.- Я никому не отдаю отчета в своих поступках. Сам царь не посмеет спрашивать меня о том, зачем я здесь оказалась.
С величайшим недоумением смотрел Савмак на девушку, и ее слова прозвучали для него как неуместная шутка. Но ему не пришлось возразить ей.
