Вокруг царя сплотилась большая толпа самых решительных его приверженцев и друзей. На их лицах было написано нечто такое, что рождало у каждого в толпе робость. Буяны поняли, что в городе уже создалась власть сильная и непреклонная, есть закон, с которым шутить нельзя.
Некоторые, что выкрикивали до этого дерзкие речи, уже готовы были без разбора дела изрубить и других задержанных, в том числе и группу пиратов с "Евпатории" и всех, кто примкнул к ним. Но Савмак не позволил такой расправы.
Выступил Лайонак. Он рассказал царю и народу о том, как пираты освободили гребцов с "Арголиды" и высадились на берег с целью разыскать Диофанта в отрубить ему голову, но натолкнулись на винный склад и перепились. Однако мирных жителей не убивали.
- Но они убивали наших людей, оказали сопротивление! - крикнул кто-то.
- Они убийцы,- раздались возмущенные возгласы,- а убийцам одна награда - смерть!
- Верно,- согласился Лайонак, спокойно и твердо смотря в глаза тысячам людей,- они встретили нас мечами!.. Есть убитые!.. Сколько у нас столько в у них!..
Закон равного возмездия был понятен каждому из рабов. И многим это показалось убедительным, веским. Однако почему же пираты пошли против повстанцев?
- Они не поняли, какому царю мы служим, думали, что мы воины царя Перисада,- ответил Лайонак.
- Все равно - смерть! - выкрикивали наиболее нетерпеливые, не понимая, почему Лайонак заступается за преступников, им же самим схваченных. Поглядывали вопрошающе на Савмака. Но царь молчал.
- Поглядите,- продолжал Лайонак,- вот эти люди много лет махали веслами на корабле врага нашего Диофанта!.. А ну, гребцы, поднимите руки!
Те подняли руки. Это было печальное зрелище. Страшно изуродованные, напоминающие какие-то клешни, руки рабов были покрыты блестящим рогом мозолей, имели ладони полукруглые, неразгибающиеся, повторяя форму весельной рукоятки.
- Вот руки, что работали на жестокого хозяина - Диофанта! А ведь Диофант хотел у Перисада купить всех нас и сделать двойными рабами! Ибо страшен был Перисад, а Митридат страшнее его!..
Солнце выглянуло из-за пролива, осветило лес корявых рук. Шум на площади вдруг вырос в грозный рев, клич ярости и ненависти к жестоким поработителям. Напуганные ночными событиями горожане прислушивались к этому крику и в страхе спрашивали друг друга: "Что еще? О боги, как они страшно кричат!.. Это не люди, а звери, они жаждут нашей крови!.."
- Это - рабы Диофанта и Митридата,- продолжал Лайонак, повысив голос.- Они могут рассказать вам, как сладко жилось и работалось им под понтийским кнутом. Они -братья наши. Они, когда узнали нас, сразу сложили орущие все как один... А теперь судите их.
Подойдя к Савмаку, Лайонак вполголоса добавил:
- Пойми, царь, в темноте люди не могли разглядеть друг друга. Помилуй их!
Савмак молчал.
- Кроме того,- не выдержал и добавил Лайонак,- среди них скифский князь Фарзой, лихой рубака, человек отчаянной храбрости, друг и родственник покойного царя Палака. Его знают в Скифии, за ним стоит бедный, но воинственный род Ястреба. Этот человек может нам пригодиться. Ведь степные скифы - братья наши.
- Скифский князь? - Царь с живостью поднял голову. Лайонак угодил ему в чувствительное место.
- Да. Я встречал Фарзоя в Скифии и знаю, что народ любил его. Это воевода агарской рати в битве с Диофантом. Он знает приемы войны эллинов и понтийцев, ибо учился на Родосе. Его надо помиловать!
В ярких лучах утреннего солнца рабы с "Арголиды" выглядели печально. На их рубище засохла кровь. Лица казались серыми и безжизненными. Фарзой ничем не отличался от других. Грива выгоревших на солнце, тусклых от грязи волос закрывала ему глаза. Когда он говорил или шевелил губами, растрепанная борода странно двигалась вперед и назад. Но мышцы на обнаженных руках выпячивались подобно глыбам камня, а мозолистые кулаки, казалось, таили в себе необыкновенную мощь и крепость.
По знаку Лайонака гребцы упали на колени и протянули натруженные руки к царю, умоляя о пощаде.
Фарзой не последовал их примеру и пощады просить не стал. На вопрос, почему он не делает этого, князь огляделся, откашлялся и произнес громко и отчетливо:
- За этих несчастных, что много лет сидели у весла, я прошу народ и царя вашего! Сохраните им жизнь! Они хорошие люди, и если вы их примете в свою семью - жалеть не будете! Они ненавидят хозяев и будут мстить им наряду с вами!
- Хорошо говорит!
- Справедливо, нельзя казнить неповинных, она тоже были рабами!
- Отпустите их!
- Будь по-вашему,- тряхнул головой Савмак,- но пусть князь скифский доскажет то, что начал. Говори!
- Все! Больше мне не о чем говорить!.. Разве о пиратах... Они тоже из рабов. Это они освободили меня и моих товарищей по веслу. Их несправедливо было бы казнить. А за себя я не прошу. Я приму смерть спокойно. Я у Диофанта не просил пощады, ибо я воин и скифский князь! И у тебя, новый царь Боспора, тоже не буду вымаливать себе жизнь! Ни в чем я не провинился перед тобою! Вели убить меня, если найдешь это нужным!
