Правда, дед собирает целебные травы и лечит ими. Он умеет находить траву акор с корнем в виде человеческой фигуры. Она помогает от змеиного укуса и от потемнения в глазах. Собирает корень шандра, ирный, заячий, У него сушатся пучки рекомы, что вяжет во рту, безыменки, типпаки, употребляемой в пищу.
Разговоры же о том, что дед собирает акониты для отравления стрел, травы, с помощью которых можно превращаться в духа ночи или переводить посевы пшеницы с одного места на другое, - выдумка деревенских баб. В это и старшина деревни не верит, А помогать людям от хвори - разве это колдовство?
Паренек мысленно представляет себе, как старик сидит около балаганчика на чурбане и намазывает на лепешку желтый, маслянистый мед... Пора вернуться на пасеку, может, дед уже сварил кашу пшенную, испек в золе брюкву... Солнце быстро склоняется к закату.
Он вскакивает на ноги и опять мчится, как кулан, выбирая места пониже, где трава мягче, перепрыгивая через ямы и колючие заросли чертополоха.
2
Возле холодного ключа в низинке стоят выдолбленные колоды, наполненные водой. Хрустальная струя беззвучно падает в прозрачную влагу, увлекая до самого дна колоды серебряные пузырьки воздуха, выскакивающие обратно вместе с брызгами. Кажется, что вода в этом месте кипит.
Из первой колоды вода переливается во вторую, а потом стекает по ее позеленевшему боку на землю. Яркая зелень и мелкие мошки, что вьются в лучах солнца, указывают, где почва насквозь пропиталась живительной сыростью. Здесь видны многочисленные следы лошадиных я воловьих копыт.
Немного поодаль за кустами ивняка стоят островерхие тополя. Между кустами гудят сердитые пчелы, они деловито перелетают с цветка на цветок, разбирая мохнатыми лапками синие и розовые лепестки.
Едва заметная дорожка уходит от ключа, ныряет в зеленые заросли и снова появляется уже за тополями, на пасеке, что подобно лагерю раскинулась среди некошеного луга. Долбленые ульи, как шатры многочисленного войска, полукругом расположились невдалеке от хижины - землянки с крышей, поросшей лебедой.
Баксаг Пахорукий, высокий сухой старец, невесомо легкий в движениях, кажется и в самом деле колдуном. Его костлявое лицо-череп обтянуто коричневой кожей, цвет которой выглядит еще темнее по сравнению с белой длинной бородой, пожелтевшей около рта. Из-под войлочного колпака ясно и внимательно смотрят бесцветные глаза.
Он возится с долбленым жбанком-дуплянкой, наполняет его медом, прикрывает деревянным кружком и обматывает лыком.
Услышав треск кустов и торопливые шаги внука, усмехается и бросает косой взгляд.
- Опять бегал по степи, как жеребенок? - добродушно замечает старик.
Но внук не слышит его. Он уже напился из колоды холодной воды, сутулясь присел у костра и подкладывает в огонь сухие палки. При этом дергает худыми плечами и выставляет лопатки.
- Чудной растешь ты, Савмак,- замечает, не повышая голоса, старик,- по росту - вроде пора уже парнем быть, а весь вид твой и нутро совсем как у дитяти малого.
- А в степи я видел ослов. Ух, гоняют, как ветер!
- Ты что, ослам под пару быть хочешь?.. Тоже гоняешь! С ребятами не водишься, работать не любишь!.. А старшина ворчит, ругается!
- Как не люблю работать? - вскидывает внук кудлатую голову.- Я работаю!.. Вот побуду у тебя, помогу тебе и опять пойду в поле, куда старшина пошлет. Хочется мне побыть в степи, посидеть на кургане, посмотреть всё... Разве это плохо?
- Что это всё?.. В степи многого не увидишь!
- А если ехать далеко-далеко! Верхом на коне. Тогда можно увидеть много!..
Савмак устремляет взор мимо деда и пчельника, в те самые голубые просторы, в которых ничего особенного будто и нет, а что-то зовет, манит, заставляет сладко сжиматься сердце и отстукивать неслышным голосом: "Вперед! Вперед!" Там, далеко, есть что-то особенное. Но что?.. Вот поглядеть бы!..
Старик внимательно, с любовью и внутренней печалью смотрит на внука и опускает сморщенную ладонь на его взлохмаченную голову.
- Очнись!.. Рано попал ты на глаза степным духам!.. Полюбился им! Заманят они тебя, несчастного, заведут!
- А куда?.. Куда, дедушка, они заведут меня? - с живостью спрашивает внук. - Ну, пусть заведут, я хочу посмотреть всё...
- Опять всё!.. Да ведь не под силу человеку всё увидеть!.. Жизни не хватит!.. Свет велик!..
- А почему?.. Надо ехать и ехать всё вперед!.. Увидишь, как люди живут, по морю корабли ходят, по земле разные звери бегают...
Нет, не то!.. Мальчишка не мог передать того, что томило и звало его, не понимал, чего он хочет. Он только начал открывать глаза на мир, чувствовал непонятное волнение. И сейчас опять убежал бы туда, на курган, смотреть на вечереющее небо и слушать беззвучные сказки собственного сердца.
- Вчера большая ватага конных проезжала мимо той вышки, что справа.
- Ты видел? - насторожился старик.
- Видел своими глазами. Все с копьями... А ты уже не смог бы драться копьем?
- Драться копьем?.. Когда-то дрался. Прошло мое время. Душа стала летучей, вот-вот выпорхнет из тела - и была такова!
Баксаг наклонился к костру и стал помешивать деревянной ложкой кашу в закоптелом горшке.
