- Не пустим мы тебя в таком наряде! - подтвердил Атамаз, обсасывая губы после меда.
- Правильно! - подхватил Бунак - Теперь ты не просто вожак ночной смуты. Тебе подчинены все эллины и скифы боспорские, бедные и богатые! Все ждут от тебя порядка, справедливости и устройства их жизни. И ты должен собрать на площади собрание всего народа, объявить себя царем волею богов, принять присягу народа, отменить рабство, простить долги, обещать нерушимость достояния каждого, свободу торговли и неприкосновенность храмов!.. А кто же будет присягать тебе, если ты небрит?! Кто поверит, что ты царь, если ты похож на ночное чудище, грязен и провонял гнилой хамсой?! Подумай только!
Все, включая и Савмака, весело рассмеялись. Бунак был неглуп и говорил дельное.
- Да,- согласился Савмак, оглядывая себя, - год, что я провел на очистке ванн, отучил меня чистоту соблюдать. Ты поможешь мне, Бунак?
- Я уже разыскал банщицу Перисада, и она готовит тебе ванну.
- Рыбозасолочную? - пошутил Атамаз.
- Нет, с горячей водой... душистую. А после ванны - натирание! Я уже приготовил благовонное масло, бритвы, мускус для волос. Сам побрею тебя, расчешу твои волосы, одену тебя.
- Да что я, безрукий, что ли?.. Да и одеться я хочу попроще.
- Для народа, Савмак, тот настоящий царь, кто одет по-царски. Не упрощай своей жизни, государь. Ибо ни рабы, ни свободные не признают тебя царем в полинялом плаще. Они могут подумать, что ты просто боишься возложить на себя царские облачения. Будут говорить, что ты лишен истинной царственности. Люди всегда преклонялись перед блеском одежд, величием храмов и богатством дворцов. Будь и ты настоящим царем! Мне кажется, что и рабы будут в обиде, если их царь окажется не таким блестящим, каким был Перисад.
- Все это так,- словно в раздумье согласился Савмак,- но не совсем. Не обычное царство наше, не обычный и царь его. Не с чашей в руках мы будем управлять, а с мечом и щитом! И не храмовые ризы к лицу таким, как я, но воинские доспехи! И не пиры ждут нас, а битвы!
- И это верно,- отозвался Атамаз,- он хоть час, да наш! Веди нас в бой, Савмак, но не лишай и чаши! Ведь мы радости и счастья не ведали.
С этими словами он вновь налил себе крепкого борисфенского меда.
- Скажи, государь наш,- спросил он после глотка.- Митридат, как я сдыхал, своим покровителем считает не то Митру, не то Диониса, а Спартокиды себе Посейдона в покровители выбрали. Ну, а ты кого?
- Гелиоса! - ответил Савмак после минутного раздумья.- Ибо я всегда мечтал о Солнечном царстве! Где каждый может найти свое счастье!
- Слава! - крикнули разом друзья, хватаясь за чаши, - Выпьем за государство Солнца и за его царя Савмака!.. И за счастье!..
3
Во дворце появился Пифодор в сопровождении десятка преданных ему пиратов. Он был одет в яркий плащ. На серебряном поясе висел красивый меч. Рядом с ним шел по-прежнему неузнаваемый Фарзой, босой, заросший волосами, одетый в вонючую безрукавку.
Пираты были сильно навеселе. Пифодор оставил их во дворе, а сам смело и непринужденно прошел в дворцовые коридоры, продолжая болтать и смеяться с Фарзоем.
- Где Савмак? - спрашивал он каждого встречного, но вооруженные рабы, что охраняли дворец, молча кивали ему головами куда-то назад, сами продолжая делить куски белого хлеба, которые ели тут же, кроша под ноги. Некоторые свалились от усталости или от выпитого вина и спали у подножия белоснежных колонн, оглашая царское жилище непривычными звуками - оглушительным храпом.
Пройдя в трапезную, родосец натолкнулся на забавную сцену, которая вызвала у него приступ раскатистого хохота.
Рядом с огромный столом, беспорядочно заваленным остатками пира и посудой, двое голых людей залезли в бочку с горячей водой, принесенную из кухни. Толстая женщина лила им на головы чистую воду из глиняного кувшина. Они хохотали и фыркали, с удовольствием смывая с себя грязь ночных сражений. Тут же лежала груда разноцветных одежд, замшевые скифские кафтаны и шаровары, расшитые бисером греческие хламиды и хорошие мечи в ножнах, отделанных золотой фольгой.
Узнав Атамаза и Лайонака, родосец вскричал:
- Вот это мне нравится! Вы царскую трапезную превратили в баню! Ух, воды-то, грязной налили на пол! Ай-ай!
- Не мешай,- ответил, отдуваясь, Атамаз,- царским лохагам все позволено! Лучше садитесь за стол, ешьте и пейте!
- Это по мне! Садись, князь Фарзой!
Теперь только они разглядели, что за столом уже сидят утомленные ратными трудами Танай и солидный Абраг. Они руками доставали из серебряных блюд куски заливной рыбы и с хрустом разжевывали поджаристые хлебцы, что успели зачерстветь после того, как их испекли для Перисада и его гостей.
- Что, разделались с фракийцами? - спросил Пифодор, подсаживаясь и сразу протягивая руку к винной посуде.
- Разделались, - пробасил спокойно Абраг.- С одним делом покончили, а десять на носу.
- Экклезию собирать надо. Весь народ пантикапейский вывести на площадь! - подсказал из бочки Лайонак.
- Экклезию?- переспросил грек.- Где только вы ее соберете? Площадь-то ведь занята.
