- Надо бежать, князь! - еле переводя дух, выкрикнул военачальник. Он весь был залит кровью, запылен, измазан грязью, лицо его дергалось, как у помешанного, глаза налились кровью. В руке он держал окровавленный меч.
Женщина так испугалась, что вскрикнула и бросилась в соседнюю комнату, прижимая к груди ребенка.
- Куда бежать?.. Воля богов... Гнев Папая!
Дуланак сокрушенно покачал головой и опустил ее низко, словно желая показать свою покорность судьбе.
- Какой гнев Папая? - озлобленно закричал военачальник.- Я не узнаю тебя, князь! Тебя подменили или околдовали! Давай я перенесу тебя на руках к лошадям, и мы бежим в степь через западные ворота!
Вбежали воины. Один тут же упал и испустил дух, заливая горячей кровью земляной пол. Другие осипшими голосами спешили сказать, что враг у дверей. Они были изранены, утомлены, еле держались на ногах.
- Спасайте князя! Берите его, да осторожнее! - приказал усатый.
- Танай! Танай! - послышались за стеной ярые крики.
- Танай? - словно проснулся размякший князь, встрепенувшись при упоминании ненавистного ему имени.- Я не хочу встречаться с этим головорезом! Он не пощадит меня! Скорее, скорее!
- Наконец понял! - раздраженно скривился военачальник.- Не только Танай, но и никто из врагов не пощадит тебя!
Воины с усилием приняли на плечи грузного Дуланака и понесли к выходу. Едва они протиснулись в узкую запасную дверь, в которую тут же пыхнули клубы дыма, как с другой стороны в покои ворвались воины княжеской дружины, преследуемые беспощадными гоплитами Таная.
Поднимались и опускались сверкающие глинки. Страшный хряск ударов, нечеловеческие выкрики слились в демоническую, ужасную музыку смерти. Окружающее казалось одинокой женщине нереальным, как сон. О ней забыли. Она из каморки видела жуткие сцены рукопашного боя, прижалась с ребенком к стене, не зная, что предпринять.
- Где он? - раздался как гром разъяренный голос Таная, при одном звуке которого женщина в ужасе затрепетала.
- Бежал, бежал! - ответил ему Пифодор, размахивая мечом.- Вперед! Они могли уйти только туда!
Грек кинулся к двери, в которую ушли воины со своей живой ношей. Танай остановил его хриплым окриком:
- Постой, тут еще какая-то дверь?
Оргокенец заглянул в каморку, думая найти там врага своего, во вдруг опешил, остановился и медленно опустил руку с мечом. Он увидел, как ему показалось, привидение. Даже испугался, почувствовал холодный ветерок в груди. Перед ним стояла та, которую он считал потерянной навсегда.
- Липа!.. Жена!..- только и произнес он в крайнем изумлении.
Рабыня стояла бледная, с искаженным лицом и судорожно кутала продолговатый сверток, прижимая его к груди, стараясь скрыть его под пестрыми тряпками. Крик ребенка разъяснил все.
Мужчина изменился в лице, вслед за выражением изумления и жалости в его глазах мелькнули ярость и жестокость. Он решительно шагнул вперед и, не снимая боевой рукавицы, схватил край пеленки, пачкая его кровью.
- Не тронь младенца! - высоким голосом вскрикнула женщина. Лицо ее заострилось. Она сжалась в комок, готовая защищать своего ребенка до конца, повернулась к стене, подставляя под удар спину.
- Чей, говори!
- Мой!.. Убей меня, а его не тронь! Прокляну!
- Его? Дуланака? Врага моего и разорителя?.. Вот вам обоим! -В слепой ярости Танай размахнулся тяжелым, тусклым от крови мечом. Р-раз!
Но меч скользнул вправо и сверкнул искрами, задев кладку стены. Кто-то схватил Таная за руку и оттащил назад.
- Опомнись, воин! На кого руку поднял!
Танай, казалось, обезумел. Он едва узнал Пифодора, который успел в последнее мгновение отразить удар его меча.
- Изменница, Дуланакова наложница! - прошептал, как в бреду, Танай.
- Рабыня она. Подневольная. При чем здесь она? Ты же сам был рабом и знаешь. Разве раб и рабыня вольны в себе? Будь, Танай, справедлив.
- Ребенка родила врагу моему.
- Таков закон хозяев. Раба рождает детей господину. Будь он хоть сам злой дух из-под земли.
Танай бросил меч и сел на пол, закрыв лицо руками. Пифодор обернулся и мигнул Липе, что смотрела на мужа, заливаясь слезами. Та быстро подхватила упавшую пеленку и, закутав ребенка, исчезла в ту же дверь, куда унесли Дуланака. В дом уже проникали языки пламени, становилось жарко и душно, потолок застлало дымом.
Замешательство Таная помогло Дуланаку и его верным слугам бежать. Они уже скакали по степи, когда Пифодор с воинами достиг западных ворот.
- Город наш! - вскричал разгоряченный, торжествующий Пифодор.
- Верно, мы победили! - отозвался Танай, но без особого подъема,Надо принять меры, чтобы прекратить грабежи и потушить пожары,
- Я поскачу вдогон за Дуланаком!
- Бесполезно, он уже далеко. Липа спасла его, это она нас задержала.
Неаполь был во власти Фарзоя. Все кричали?
- Победа! Победа!.. Слава князю Фарзою!..
Шум сражения сменился громом победных кличей.
Только Фарзой, самый старший из воевод, герой сегодняшнего дня, ничего не знал о происшедшем. Он лежал без сознания в своем шатре, на ложе, пропитанном кровью. Около него стояли опечаленные друзья. У изголовья сидела встревоженная, заплаканная Табана.
