— Маузеры, лет сто, как вышли из употребления, — хмыкнул он, машинально поправляя её историческую безграмотность.
— Да, мне без разницы, — отмахнулась она беспечно. — Я человек тихий и мирный, в ваших военных штучках не разбираюсь. Я, если хочешь знать, винтовки от автомата не отличу, — пустилась в откровенное враньё словоохотливая создательница самых передовых вооружений на свете.
— Ну-ну, Игнатьевна, не перегибай уж слишком сильно палку, — осадил он собеседницу. — Когда можно будет полюбоваться на твоё детище? — быстро перешёл он от пустопорожних речей к сути дела.
— Да, хоть завтра, в районе полуночи, а еще лучше к часу ночи, — бодро отрапортовала научная руководительница проекта «Мечта». — Или вы там у себя в верхах поспать любите? — не удержалась-таки и вставила она шпильку.
— Кто же в нашем с тобой возрасте не мечтает сладко выспаться за все бессонные годы? Да, ведь разве с вашей ученой братией уснешь? — вернул он подачу на поле своенравной старушенции.
Вероника, тем временем, сопоставив и проанализировав услышанные слова, немного успокоилась и пальцы её рук медленно разжались. Голову свою она склонила набок, как это всегда делают понятливые собаки, внимательно прислушивающиеся к интонациям хозяйского голоса.
— Но ты права, — продолжал он, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, — я действительно смогу прибыть к тебе только поздним вечером. — С утра планерка, потом отчет по итогам моей поездки в регионы. Разбор полетов, так сказать. После обеда встречаем совместную делегацию ООН и ВОЗ по вопросам обеспечения нашей вакциной беднейших стран. Дел по горло, в общем и целом. Освобожусь, как всегда, поздно вечером. Так что, если это совпадает с твоими планами, то можем прибыть к тебе в полном составе Президиума, только глубокой ночью. Кстати, с чем может быть связана столь поздняя демонстрация?
— С пиковыми нагрузками на городские электросети. Я же, кажется, уже говорила, что установка в режиме трекового нагревания потребляет энергию в гомерических размерах. Без малого гигаватт будет на пике. Если бы не госфинансирование, то на одном только электричестве наше НПО разорилось бы моментально, — со вкусом причмокнула она.
— Ясно. Я почему-то, так и подумал. А что будет с установкой и городом, если всё же случится авария? Надеюсь, ты всё предусмотрела?
— А что может случиться? — пренебрежительно хмыкнула бабушка — Божий одуванчик. — Ну, пробки у нас выбьет. Конденсаторы полетят к чертовой матери. Половина Москвы останется без света до утра. Это максимум, что может произойти. Пустяки. Такое уже было.
— Ну, раз ты ручаешься за минимальный ущерб, в случае непредвиденной ситуации, то мне остается только довериться твоим словам. Ладно, ждите нас к после полуночи.
— Хорошо, — просто и коротко согласилась Николаева. — Будем ждать. Кстати, спасибо тебе за Боголюбова. Он позавчера прибыл в Москву и сразу из Домодедово приехал к нам. Действительно, оказался очень и очень толковым молодым человеком, — не поскупилась она на хвалебную характеристику «молодого человека», коему недавно исполнилось 54 года.
— Ты меня знаешь, я плохого не посоветую, — ухмыльнулся глава государства.
— Тогда, я надеюсь, ты не станешь возражать, чтобы он и его охрана временно поселились у меня, а то его московская квартира не соответствует требованиям по соблюдению безопасности.
— О чем разговор? Конечно же, не возражаю, — согласился с доводами Валентины Игнатьевны диктатор.
— Да, и ещё. Я позвала Вострецова. Ты не против?
— Игорь Николаевич имеет допуск высшего уровня и его присутствие не будет лишним, — деловито ответил он на её инициативу.
— Спасибо тебе большое, — поблагодарила Валентина Игнатовна на сей раз без всяких колкостей. — Ну, тогда до завтра. Да и, кстати, вот ещё. Напомни своим, чтобы не забыли прихватить с собой удостоверения о допуске — собралась она прервать разговор, но Афанасьев, которого снедало любопытство, притормозил её порыв.
— Напомню, конечно, но постой, Валентина. Разреши задать ещё один вопрос, — обратился он к ней, слегка замявшись.
Та и без дополнительных слов поняла, о чем тот хотел узнать.
— Если хочешь узнать, включали мы установку, то я сразу скажу: включали. И не единожды. Не могу же я приглашать на презентацию первое лицо в государстве, без уверенности в безопасности эксперимента?!
— И, как там?! — не удержал своего порыва Афанасьев.
— Там уже весна, — мечтательным голосом ответила Николаева. — Примерно, начало апреля. Снег уже сошел, но молодая травка только-только начала пробиваться. Впрочем, завтра всё сам и увидишь.
— Увижу, — с шумом выдохнул он и добавил. — До встречи.
Дождавшись, когда Афанасьев отключит свой коммуникатор и положит его обратно на тумбочку, Вероника, уже окончательно успокоившись и придя в себя, произнесла:
— можно задать вопрос?
— Нет, — поморщился он и мотнул отрицательно головой для убедительности.
— И всё-таки, я осмелюсь спросить: кто эта Валентина Игнатьевна? — упрямо настояла она на своём.
— Кто? — переспросил он, потирая лицо и шею, а заодно ища глазами что-то вокруг.
