— Что ты говоришь?! Надо же?! — мастерски сыграл удивление Афанасьев. — Коль, а Коль, — задушевно обратился он к своему церберу, — а тебе не кажется странным, что я, находясь совсем в другом месте от места происшествия, да еще через двенадцать лет, сумел-таки найти убийцу и его подельника?
— Вы полагаете, что подельник и есть тот, кто был в ту ночь на посту?! — воскликнул Тучков.
— Вы, Николай Палыч, демонстрируете просто чудеса своей проницательности, — ехидно заметил новоявленный Холмс.
— Ух, ты! — продолжал исторгать восхищенные и несвойственные своему аристократическому происхождению междометия потомственный дворянин.
— Дело осталось за малым, — перебил его восторги сыщик-любитель. — Нужно всего-то раздобыть отпечатки пальцев Нафанаила и сравнить их с кровавыми следами той злополучной ночи.
Все восторги Тучкова на этом моменте, будто бритвой отрезало:
— Увы, — печально произнес он, — все материалы этого дела были у нас изъяты по распоряжению моего тогдашнего начальника Пасечника. И наверняка уже давным-давно сгорели в камине его персонального кабинета, который теперь стал моим.
— Блин! Скверно-то как! — не сдержал эмоций Афанасьев. — Ну, да ладно, прокатило в прошлый раз, авось прокатит и ныне, — пробормотал он себе под нос загадочную фразу.
— Что-что? — откликнулась трубка в его руке голосом Тучкова.
— Вот, что, Николай Палыч. Лоханулся ты двенадцать лет назад, но сегодня тебе выпал шанс расквитаться за незаконченное дело с тем, кто тебя тогда переиграл. Поэтому слушай меня внимательно.
— Слушаю, товарищ Верховный, — сразу подобрался Председатель КГБ, отбросив всегдашнее свое ёрничество.
— Поднимай весь свой штат и спехом следуйте сюда. Перекрывайте все дороги и подъезды к Храму, чтобы ни одна мышь не проскочила. Отсюда есть подземный ход? — спросил Афанасьев у митрополита.
— Имеется, — быстро-быстро закивал Евфимий, почувствовав, какая крутая каша заваривается на его глазах. — Он проходит под Москва-рекой и ведет прямо к Храму Святого Николы на Берсеневке.
— Отлично. Палыч, ты слышал? Хорошо. Тогда перекрывай всё и там. Сюда, к центральному входу подгонишь автозак. И еще постарайся, как-нибудь, чтобы группа захвата не привлекая внимания, проникла на заседание Собора. Придется брать матерого преступника, возможно, что и вооруженного. В общем, всех впускать — никого не выпускать! До особого моего распоряжения.
— Двери, наверняка будут закрыты, — засомневался в благополучном исходе операции Тучков.
— У дверей будут наши люди. Они откроют и проводят, — пришел на выручку Евфимий.
— Слыхал? — опять обратился диктатор к жандарму. — Тогда сигналом к началу операции будут мои слова: «Время! Время!»
— Всё понял, Валерий Василич, — откликнулся Тучков.
— Тогда пожелай себе и мне удачи, — буркнул Афанасьев и, не дожидаясь ответа, выключил коммуникатор.
Затем поднес левую руку к лицу и посмотрел на свои часы:
— Ёкасука! Мы опаздываем уже на пятнадцать минут. Идемте скорее, отче! — воскликнул он, и бодро вскочив с лавки, кинулся вон из этого узилища.
Там же
Афанасьев поменялся местами с Евфимием, и теперь уже не он, а священник был в роли догоняющего. Как и все танкисты, Валерий Васильевич прекрасно ориентировался на любой местности, включая и закрытые пространства, поэтому, несмотря на то, что был впервые в этом притворе, он нутром чуял, куда надо идти, чтобы попасть в центральное помещение Храма. Все же митрополит, пользуясь своим ростом, быстро догнал ретивого диктатора. И догнав его через десяток шагов, ухватил за рукав пиджака, придерживая неуемную прыть бывшего генерала. Не дойдя до толпы священников, сгрудившихся в конце коридора, они резко остановились.
— Постой, Валер, — совсем уж по-простому обратился к Верховному митрополит. — Может не надо так-то?!
— Как, так?! — не понял Валерий Васильевич.
— Ну, так… С оцеплением и группой захвата… Всё ж таки не серийного убийцу или маньяка, а самого Предстоятеля Русской Православной Церкви захомутать решили. Зачем давать лишние поводы к нестроениям? Может довольно будет простого низложения?! А?
— Да, в уме ли ты, отче?! — округлил на него глаза Верховный. — Ты, что дурак?! Или до сих пор не врубился в ситуацию?! Да все ваши обвинения, что вы насобирали за три с лишним месяца яйца выеденного не стоят!
— Как это?! — опешил митрополит.
