Здесь рассказано о многих людях разных времен и народов. Одни из этих людей жили в античную пору, другие — в эпоху Возрождения, третьи — в новое время.Среди героев книги вы встретите философов и врачей, ботаников и химиков, физиков и биохимиков. Что же их объединяет — эллина и русского, швейцарца и немца, англичанина и итальянца, голландца и француза?То, что все они, герои книги, неотступно выпытывали (а их последователи продолжают выпытывать) у природы одну из самых сокровенных ее тайн — тайну зеленого листа.Иные из наших скромных героев забредали в лабораторию зеленого листа случайно, ведомые беспокойной мыслью, опережающей время и рождающей удивительные догадки. Другие посвятили себя постижению тайны целиком, хотя знали, что на это не хватит всей их жизни и не им достанутся плоды открытия.Попытаемся и мы, следом за нашими героями, проникнуть в зеленый тайник природы — тайник, в котором и по сей день остается еще немало темных мест.Издание второе.Для среднего и старшего возраста.
Рисунки Е. Кршижановского
Оформление С. Острова
Старый Феофраст, сопровождаемый толпой учеников, шел по саду. Стояло лето. Уже отцвели левкои. Падали с роз лепестки. Покачивались на высоких стеблях царские кудри, своими цветками действительно напоминающие локоны.
Миновав ряды молодых олив и низкорослых миндальных деревец, старик остановился близ одинокой финиковой пальмы, с которой свисали массивные белые соцветия.
Юноши окружили учителя. Они стояли, укрытые от солнца огромными, похожими на перья фантастической птицы, поникшими листьями пальмы.
Феофраст безмолвствовал, рассеянно прикасаясь кончиками пальцев к мохнатому стволу. Ученики знали, что старик любит финиковую пальму и способен подолгу созерцать ее, не произнося ни слова. В своих книгах и беседах он вновь и вновь возвращался к этому дереву.
Но Феофраст не всегда только созерцал. Он нередко показывал ученикам, как надо сажать косточки фиников, чтобы росток пошел прямо вверх; он рассказывал им, что пальма любит солоноватую воду, что ей полезны пересадки. Старик научил юношей различать мужские и женские пальмы. Это нужно знать, говорил он, так как женские деревья получают помощь от мужских. Если срезать мужское соцветие и встряхнуть его над женским, то после того финики не опадают. Впрочем, здесь, в Афинах, этого делать не стоит, так как в Элладе финики все равно не вызревают, а иногда плоды даже не завязываются. Зато в Вавилоне пальма дает диковинный урожай. Она любит такие места, где вовсе не бывает дождей. В Сирии и Египте есть финиковые пальмы, приносящие плоды в четырехлетием возрасте, когда деревцо еще не превышает человеческого роста…
Да разве только о финиковой пальме рассказывал учитель, бродя с юношами по саду и по тенистым рощам Аполлона Ликейского?
Феофраст знал многие сотни растений. Он провел детство на острове Лесбос, среди гор, покрытых дремучими лесами. Мальчика называли тогда именем, которое дал ему отец — Тиртам, Тиртамос.
Юный Тиртамос переезжает в Афины. Вместе с Аристотелем он слушает беседы философа Платона. И хотя Аристотель на двенадцать лет старше Тиртамоса, они становятся друзьями. Аристотель и назвал Тиртамоса за красноречие Феофрастом — божественным оратором.
Друг и учитель — таким остался Аристотель для Феофраста на всю жизнь.
В Афинах Аристотель основал Ликей — философскую школу. Когда пришло время назначить себе преемника, Аристотель остановил свой выбор на Феофрасте.
Но был еще один человек, который мог стать во главе Ликея, — Эвдем с Родоса.
Феофраст с Лесбоса и Эвдем с Родоса… Кого все же выбрать? Аристотель велел рабу принести родосского и лесбосского вина. Отведав того и другого, сказал:
— Родосское вино крепче, но лесбосское слаще!
С тех пор, вот уже тридцать четыре года, Феофраст возглавляет Ликей. За это время школа достигла большой славы. В Элладе, наверное, нет такого уголка, где не отыскались бы ученики Феофраста. Многие из них помогали учителю откапывать корни деревьев и кустарников, ездили за редкими растениями в горы Македонии. Бродя по окрестным рощам и лесам, Феофраст заводил длинные беседы с дровосеками и смолокурами, с ризотомами и фармакополами — корнекопателями и продавцами лекарств. О диковинных растениях, которые в Элладе не водятся, — таких, как ямс, папирус, дум-пальма, лотос, нут, хлебное дерево, — он жадно выспрашивал у мореходов, купцов, у воинов, совершивших далекие походы с Александром Македонским.
Доводилось Феофрасту выслушивать и явные небылицы. Особенно неистощимы были на выдумки корнекопатели и собиратели лекарственных трав, которых в Элладе водилось множество. Феофраст с улыбкой пересказывал ученикам некоторые из этих выдумок:
— Многие травы надо собирать, став против ветра и жирно умастившись, иначе наверняка распухнешь.
Если брать ягоды собачьей ежевики, стоя спиной к ветру, то заболят глаза.
Вокруг первой мандрагоры надо трижды очертить мечом круг и срезать ее, глядя на запад. Вокруг следующей — плясать, приговаривая как можно больше любовных речей…
Конечно, это все басни, усмехался Феофраст.
Но сегодня, стоя в тени пальмы, Феофраст заговорил о другом.
— Чем и как питаются растения? — нарушил он безмолвие вопросом. — Вам известно суждение Аристотеля. Он говорил, что растение — это животное, поставленное на голову: органы размножения у него наверху, а голова внизу. С помощью корней, играющих роль рта, растения извлекают из земли совершенно готовую пищу. Поэтому они и не выделяют нечистот…
Феофраст примолк, оглядывая столпившихся вокруг него юношей. Потом продолжал в раздумье:
— Определение Аристотеля изящно и остроумно. Но если растения берут пищу только ртом, погруженным в почву, то для чего служат им листья? Для чего нужны листья пальме, оливе, мирту, лавру, розам, левкоям? — Он широким жестом обвел сад.
— Листья украшают растение. Разве этого мало, учитель?! — воскликнул один из юношей.
