На мое удивление, в тот день все прошло хорошо. У русской бюрократии есть, так сказать, угрюмая репутация, НО! У меня много хорошего опыта с ней. Россия дала мне РВП 2 раза! (Первый я не успел превратить в ВНЖ, тупой потому что.)
Право жить и работать в чужой стране – это дорогущий дар. Любое государство может легко отказаться от твоего присутствия, и ничего тут не поделаешь. Поэтому оно стоит всего этого труда и благодарности за то, что вставили синее чернило в паспорт.
И на самом деле я столкнулся со многими приятными сотрудниками УФМС (правдивости ради, столкнулся еще и с пугающими!). Они реально помогли мне, когда можно было просто отказать и не объяснять подробно, что делать.
– Вы забыли одну форму, ничего страшного, вниз бегите, там распечатайте и потом вернитесь ко мне без очереди!
У некоторых есть чувство юмора. Правда, юмор черный. Но смешной. Без боли нету шутки. В каждой шутке есть доля боли.
Но даже самые приятные сотрудники УФМС не могли меня спасти от последствий моей собственной глупости. Однажды остался только один вариант – поехать в ближайшую страну, чтобы сделать новую визу…
Однажды в 2004 году…
Я вышел и взглянул окрест меня – душа моя собственными страданиями уязвлена стала.
Обратил взоры мои во внутренность мою – но не узрел, что бедствия Крэйга происходят от Крэйга, и часто от того только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы.
Например, на визовые законы Российской Федерации…
Из автобуса вышел молодой человек в слишком тонкой, починенной куртке. От него пахло отчаянием и грустью разгильдяя, которому наконец-то пришел счет за веселье.
Явно ошеломлен, он неуверенным шагом шагнул в сторону пограничной заставы, в самом конце длинной очереди. Впрочем, как всегда.
Он дошел до кабины, в которой хмуро ждал офицер с тремя шевронами.
«Что вас заставило бросить нашу родину?» – обвиняли глаза пограничника.
«I’m sorry… You have no idea how sorry…» – ответили его глаза.
Вербализовать мысли не пришлось никому, все уже было понятно. Заговорил только штамп.
Штампок-штампок.
Через три шага с растрескавшемся сердцем он покинул Россию.
Oн – это я.
– Несчастный! – возопил я. – Где ты?! Куда девалося все, что тебя прельщало? Где то, что жизнь твою делало тебе приятною? Где интернет-кафе Quo Vadis, «Теремок», Il Patio Pizza? Где новые друзья, Чижик-Пыжик и «Дом Книги»? Неужели веселости, тобою вкушенные, были сном и мечтой?
Он вышел из пограничного пункта и снова зашел в автобус, который окончательно увез его взарубеж. Собаки-ищейки обнюхали все и всех, но, не отыща хорошей нюховины, ушли спокойно. Все пассажиры тоже разошлись, оставив молодого иностранца одного на площади в незнакомом городе в незнакомой стране.
Вечерело. Он в десятый раз сунул руку в скрытый карман, проверяя, что там еще есть 300 долларов. Слава богу, они утешительно зашуршали под пальцами. Без них вернуться не получится…
Несчастный парень снова взглянул окрест себя и увидел крепость, стоящую живой метафорой на другой стороне реки. Широкий да высокий и закрывающий кругозор замок. За сплошной стеной, за глубокой рекой. И за солдатами с собаками. Он отвернулся от этой пачки метафор и открыл бумажную карту с Х там, где он может ночевать не на улице.
Быстро все поменялось и неожиданно. 4 часа назад он еще был в России на Балтийском вокзале. Попрощавшись с Сашей, он зашел в автобус, невольно рассыпая повсюду документы, монетки и неистово раздавая всем ненужные извинения.
Еще три дня назад он вообще не думал, что покинет страну. Пока он не пришел на работу, где с криком его спросили: «Почему вы еще тут?!»
Выяснилось, что русская виза аннулируется, когда иностранец делает новое приглашение. Я хотел посетить подругу в Стокгольме, но потом передумал. И не знал, что по-любому придется уехать и снова приехать.
Честно, они могли бы сказать мне это заранее…
Мне дали в долг 300 долларов на визу и жилье и сказали: «Живо в Нарву! Там сделаешь новую визу и приедешь обратно». Я послушно и погрустно пошел поехать.
Теперь я стоял один на площади в Нарве, проверяя в одиннадцатый раз свои 300 долларов. Сложив карту, под темнеющим небом пошел на поиски хостела на точке Х.
К двери консульства Российской Федерации подошел довольно уставший англичанин, молодой холостяк – не помещик, имеющий около сотни душ крестьян, – словом, такой, которого называют преподавателем английского как иностранного.
Въезд мой в Нарву не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным…
Я сделал глубокий вдох, успокоил себя и вошел.
– ЧТО ВАМ?! – приветстворал меня охранник, видимо, считая, что приветствие в консульстве должно быть кратким, как команда, как выстрел.
Впрочем, и ожидаемо. Стандартное русское приветствие «Здравствуйте!» и есть команда. Повелительное наклонение. Делайте! Проходите! Ну-ка, здравствуйте! Не болей передо мной!
Дрожащим устом я постарался уверенно произнести:
– Извините, что беспокою, я бы хотел записаться на подачу на визу, пожалуйста, если это возможно.
Видеть, что охранник не собирается меня извинять, было сложно, аж страшно.
