- К черту, - сказал он, вытаскивая свою леску. - Давай- ка отложим это дело наутро. Зря только теряем время. Сам Грэй ничего бы не взял в такой прилив. Рыбы зверски привередливы в этом отношении. Если прилив хоть чуточку не в их вкусе, они тотчас же прячутся.
- Правильно, - обрадованно принялся и я сматывать свою удочку. Правда, про себя я подумал, что там просто некому прятаться. Но, чтобы не огорчать друга, вслух я этого не сказал.
Нам не оставалось ничего другого, как открыть банку холодных мясных консервов и поужинать не ухой, а ими…
Рассвет застал нас уже восседающими на скале.
- Ну уж на завтрак рыбка у нас будет, - безапелляционно заявил Максуп, закидывая удочку.
Его крючок ослепительно сверкнул в лучах восходящего солнца и медленно погрузился в воду. Раз сто потом, не меньше, вытягивал его мой друг на поверхность, чтобы проверить, не зацепилось ли за него что-нибудь. И всякий раз на нем не было ничего похожего на рыбу.
Мой собственный крючок зацепился сразу же. Должно быть, за какую-нибудь корягу или что-то в этом роде. Я понял это довольно быстро и сразу же перестал тревожить его. «Захочет, - думал я, - высвободится сам. Если же его тащить насильно, дело может кончиться тем, что я порву чужую леску, и все». Крючок не захотел. В извечной борьбе сил моря и суши и в этот раз победили силы моря…
В полдень, когда я все-таки вытащил свою леску (конечно, без крючка), Максуп посмотрел на меня и сказал:
- Не отчаивайся, уж после обеда мы обязательно наверстаем свое. Попомни мои слова.
Завтрак наш (вернее, и завтрак и обед) состоял из удивитель- го неаппетитного сочетания консервированной баранины и сухих бисквитов.
Поздно вечером, когда мы, задыхаясь от одуряющего запаха неиспользованной и разлагающейся наживки, запивали противно теплым пивом консервированную свинину с бобами, Максуп сказал, что, по его мнению, наши старания с самого начала были обречены на неудачу из-за слишком сильного ветра.
- Я уже говорил тебе, что за капризная эта тварь - рыба. Стоит только подняться ветру, да еще не оттуда, откуда надо, как она сразу смывается в море, и тогда хоть лопни, но ты уже ничего не вытянешь. Будем надеяться, что завтра погода улучшится.
Я не мог с ним согласиться. Ветер здесь совершенно ни при чем, потому что, во-первых, он был очень слабый, а, во-вторых, накануне, в безветренный вечер, мы тоже ничего не поймали.
- Если ты хочешь знать мое мнение, - сказал я, - то, по- моему, нам не везет потому, что здесь просто нет рыбы. А может, никогда и не было.
- Можешь оставить свое мнение при себе, - огрызнулся Максуп и, открыв новую бутылку пива, стал пить его прямо из горлышка.
За ночь ветерок совершенно стих, но зато все небо покрыли тяжелые свинцово-серые облака.
- Не нравится мне их вид, - нахмурившись, проворчал Максуп. - Но мы все-таки пойдем.
И мы пошли. И опять просидели на этой скале битых десять часов. И снова весь день ели одни консервы и бисквиты, от которых у меня, в конце концов, расстроилось пищеварение.
А рыба все не клевала! Наверное, с таким же успехом мы могли бы просидеть день над какой-нибудь пустой лоханью.
- Рыбы - это самые ленивые твари на свете, - утешал меня вечером Максуп, уписывая холодную говяжью тушенку. - Стоит только какой-нибудь несчастной тучке на минуту закрыть солнце, как они уже воображают, что это ночь, и тут же отправляются на боковую. Ну и здоровы же дрыхнуть!… Но ты не отчаивайся - будет и на нашей улице праздник!
- А по-моему, - начал было я, - здесь…
- Хочешь еще пива? - моментально прервал меня Максуп.
Его пророчество сбылось - и очень скоро. Можете вы представить себе небо без единого облачка, солнце, ласково пригревающее (а не палящее), зеркально-гладкую, чуть-чуть подернутую рябью поверхность моря, мягкий веющий прохладой бриз (как сказал Максуп, именно тот, что надо)? Можете? Очень хорошо. Именно такая погода и выдалась на другое утро.
- Денек - словно по заказу, - довольно пробасил Максуп, выглянув из палатки. - Ну уж сегодня мы свое возьмем!
Да, денек этот действительно мог бы пройти чудесно, если бы… Если бы не два - всего два - маленьких «но»:
- во-первых, меня все время мучали страшнейшие рези в животе;
- во-вторых, - и это, пожалуй, главное, - несмотря ни на что, клева все-таки не было.
Ровно в полдень, сказав себе: «Хватит!», я решительно поднялся и…
Тут все началось.
Первым удивил меня Максуп. Вытащив свою удочку, он обернулся ко мне и вдруг мрачно объявил:
- Как мне ни больно, дорогой Билл, но я должен сказать тебе…
- Что? - приготовился я ко всему самому худшему.
- Что рыбы здесь нет. Больше того, готов биться об заклад, что ее нет здесь в радиусе пяти миль.
- Почему?
- Акулы, - ответил Максуп единственным словом.
В тот же самый момент позади нас послышался шум, и из леска на склоне горы высыпала целая ватага юнцов.
Парни - я насчитал их восемь - устремились прямо к нашей скале. Все они были увешаны снаряжением для подводной охоты - ластами, масками, трубками, ружьями. Но вид их тем не менее был совсем не воинственный, нет. Они не походили на сынов Посейдона.
