— И у Мартины, и у всех остальных, — Кейден делает новый глоток. — Она все носилась с идеей взять у меня интервью. В этом я ее понимаю. Но неужели она думала, что я скажу ей что-то такое, чего до сих пор не сказал полиции? Она вбила себе в голову, что я утаиваю какую-то важную информацию. Поверь, если бы я знал хоть что-то, что помогло бы найти Зоуи, я пошел бы прямиком к копам.
Я подношу банку к губам и делаю долгий глоток шипучего напитка. Я верю его словам.
— И дело не в том… — он замолкает, взгляд упирается в банку в его руках.
Похоже, он хочет сказать что-то еще.
— Не в чем? — спрашиваю я.
— Неважно. Тебе не понять.
Я усаживаюсь на полу поудобнее и выпрямляюсь:
— Может, попробуешь объяснить?
Кейден сжимает губы и задумчиво изучает меня.
— Любой парень, если его девушка пропала, попадает под подозрение у полицейских. Хорошо, они исключили меня из числа подозреваемых. Но, когда ты черный, общество все равно подозревает тебя, что бы ни говорили копы. Подкаст Мартины… Неважно, что она старалась быть осторожной и прямо заявила, что не считает меня способным причинить вред Зоуи. Она заронила сомнения, подозрения, что я что-то скрываю. И так-то достаточно легко предположить, что это сделал ее парень. А если парень еще и черный? — он подносит банку к губам.
— А люди не… — я запинаюсь.
Кейден прав. Мне не понять, каково ему было все эти месяцы. Могу посочувствовать, конечно. Но цвет кожи всегда будет защищать меня от того подозрительного внимания, которого ему не избежать.
— Проявляли открытый расизм? — заканчивает он за меня, и я киваю. — Нет. Дело, скорее, в том, чего люди не делали. Херрон-Миллс хвалится своим либерализмом. Сознательностью. Никто не подойдет и не обвинит меня в лицо. Но я дома уже несколько недель. Что-то я не замечаю толпы желающих справиться о маме и обо мне, о том, как мы живем. Никто даже не пошевелился, чтобы поддержать нас, как семью Зоуи. Я не говорю, что в этом виновата Мартина. Так было бы и без нее. Но ее подкаст определенно поспособствовал.
— Прости. Как же дерьмово, что… — я чувствую, что меня переполняет стыд из-за того, что Кейдену пришлось договаривать за меня.
— Анна, тебе не надо извиняться за них или за то, что ты слушала подкаст. Все в порядке, — он делает еще один долгий глоток.
— Ладно. Просто мне кажется, что мое присутствие здесь только портит все еще сильнее. Я думала, что наше сходство — причудливое совпадение, а оказалось, что на самом деле это не так. Эмилия позволила Пейсли поучаствовать в процессе найма. Я уверена, что получила эту работу только из-за нее.
Кейден смеется, и атмосфера в конюшне разряжается, словно сам воздух становится легче. В его смехе звучит та же легкость и то же тепло, что и в первый вечер.
— Логично, — говорит он. — Пейсли очень любила Зоуи. Зоуи все время приводила ее с собой, когда работала няней. Пока мы учились в школе, Пейсли могла творить в Уиндермере что угодно. Она любила Джека, и лошадей, и пруд перед домом. Тогда дом был в лучшем состоянии. И моя мама была в лучшем состоянии.
Я даже не знаю, что удивляет меня больше: описание Уиндермера во всей его былой красе или то, что Пейсли раньше проводила здесь время, много времени. Но я не успеваю задуматься ни над тем, ни над другим. Кейден снова удивляет меня.
— Мы были помолвлены, — говорит он. — Об этом мало кто знает.
Он смотрит куда-то в банку. Джек совсем по-человечески вздыхает и ложится поудобнее на полу.
— Я устал хранить эту тайну. А ты не здешняя, так что…
— Я никому не скажу. — отвечаю
— Ты мне нравишься, Анна Прости за прошлую пятницу. Я не ожидал, что ты так на нее похожа. А это печенье…
— Что не так с печеньем? — пальцы вцепляются в банку, и я рада, что мне есть за что ухватиться.
— Это был фирменный рецепт Зоуи — арахисовое масло со всякими желе и джемами. Она все время их пекла.
— Это Пейсли предложила, — выдыхаю я, вспоминая о розовой карточке среди пожелтевших остальных в каменной шкатулке у Беллами; это был рецепт Зоуи.
— Конечно, не удивительно. Я слишком резко отреагировал, — он протягивает банку и слегка стукает ее о край моей — запоздалый тост. — Без обид.
— Значит, вы были помолвлены? — спрашиваю я, стараясь увести разговор в сторону от моей глупой бестактности и вернуться к тайне Кейдена — тайне, которую, похоже, не раскопала даже Мартина Грин.
— Да, с того лета после выпуска из школы, — отвечает он. — Знали только моя мать и младшая сестра Зоуи, Астер.
— Мы знакомы, — говорю я. — Она на прошлой неделе была в городе вместе с Мартиной.
Кейден кивает, потом откидывает голову на дверь стойла. Взгляд затуманивается и
