— В общем, мельница Арлинг была построена где-то в середине девятнадцатого века. Уверен, в «Гугле» можно найти точную дату. Но первые лет сто своего существования она находилась примерно в двадцати милях отсюда, в поместье Арлинг. В тысяча девятьсот пятидесятых или шестидесятых, после смерти последнего из Арлингов, живших на Лонг-Айленде, ее отреставрировали и перевезли в Херрон-Миллс.
— А при чем здесь привидения? Пока «страшная история» получается так себе.
— Терпение, юная Анна. Это всего лишь предыстория. А теперь я перехожу к призраку.
Скрестив руки на груди, я стараюсь казаться крутой. Судя по довольной физиономии Кейдена, мне это не удается.
— На той мельнице любила играть юная Доротея Арлинг, которую в семье звали просто Дот. Когда Дот было всего шесть лет, она оступилась на лестнице мельницы и упала с высоты, сломав себе шею. И теперь… — Кейден театрально поднимает свой телефон, направляя луч фонарика прямо на верхнее окно мельницы. — Прохожие рассказывают, что по ночам видят в окнах бледное лицо светловолосой маленькой девочки. Особенно в июле — в этом месяце умерла Дот.
— Хватит! — кричу я, а сама не могу оторвать глаз от застекленного окна.
— Ладно. Я не знаю, в каком месяце она умерла, но остальное — правда. Говорят, ее лицо замечают в окне уже много лет, — он снова опускает луч фонаря вниз.
— А ты ее видел? — спрашиваю я.
— Не… Я в такие вещи не верю.
— Наверное, поэтому ты и можешь смотреть так много ужастиков.
— Хмм… Никогда об этом не задумывался, но, возможно, ты и права, Анна Чиккони.
На Линден-лейн мы с Кейденом расходимся, помахав друг другу на прощание руками. Мельница Арлинг все еще не выходит из головы, пока я иду по дорожке к Кловелли-коттеджу, потом за угол дома в сторону бассейна. Ужасная история, даже если по большей части и вымысел. Перед глазами все время вырастает образ крошечной светловолосой девочки, которая катится по ступенькам навстречу своей смерти. Ее искалеченное тельце у подножия лестницы, призрачный отблеск лица в запыленном окне мельницы. Я сую руки поглубже в карманы.
Выйдя на настил у бассейна, я быстро шагаю вперед, чтобы поскорее войти в домик и закрыть за собой дверь. Но резко останавливаюсь, увидев широкий силуэт человека, вырисовывающийся черным на фоне света в спальне, который я, должно быть, забыла выключить.
— Анна…
Голос женский, но сразу мне его не узнать. Ветер колышет ее платье (или это ночной халат?), вздувая ткань и придавая очертаниям фигуры странную бесформенность. Призрачность. Прикусив губу, я пытаюсь выгнать из головы глупые истории Кейдена про призраков.
— Да? — я не могу скрыть дрожь в голосе.
Она делает шаг в мою сторону, уходя со света. Я прищуриваюсь.
— Хорошо, что ты вернулась. Нам надо поговорить.
Она продолжает приближаться. Два шага, три. Я отступаю на шаг, нащупывая в кармане телефон.
Когда между нами остается чуть больше метра, я наконец могу разглядеть ее в темноте. Мередит Толбот, босая и в ночном халате, кажущемся слишком теплым и грубым для лета.
Должно быть, она видела меня с Кейденом в конюшне или в кинозале. Она знает, что я не выполнила ее требования держаться подальше от Уиндермера. Но когда она останавливается, подойдя ко мне пугающе близко, она начинает разговор не об Уиндермере.
— Тебя видели в городе с девчонкой Дженкинсов, — говорит она обвиняющим тоном.
— Я не знаю, что тебе известно и что ты думаешь о моем сыне, — продолжает она. — Мартина Дженкинс и так уже создала достаточно проблем своим подкастом, упомянув в нем Кейдена. Намекать на чью-то причастность, не имея ни малейших доказательств, крайне безответственно. Если эта девочка хочет стать журналистом, ей еще многому нужно научиться. И желательно — не изваляв при этом в грязи мою семью.
Я выдыхаю. Если бы она знала, что флэшка у меня, то уже сказала бы об этом. Похоже, я виновата просто за компанию из-за того, что миссис Толбот, и это вполне объяснимо, имеет зуб на Мартину.
Ее глаза превращаются в узкие шел очки — Мы уже достаточно пережили, — говорит она спустя миг, видя, что я по-прежнему молчу. — Не думай, что я не знаю, что ты замыслнла. Подружиться с Кейденом, втереться к нему в доверие. А потом побежать к этой девчонке Дженкинсов и разболтать ей все… что бы он тебе там ни рассказал.
