• В библиотеке же наверняка есть компьютеры? Я могу прийти после работы и помочь.
• Библиотека закрывается в четыре. Но спасибо за предложение. Я отправила пару фоток сестре подруги, второкурснице в Йеле. Она ее не узнала, но потихоньку поспрашивает.
• Ты уверена, что Ида учится в Йеле?
• Нет. Но это вероятнее всего. Она точно не из наших мест, а где еще Кейден бывает?
• Она может жить в Нью-Хейвене.
• Будем надеяться, что нет. Иначе все будет еще сложнее. Я уже проверила ее почтовый ящик. Естественно, он зарегистрирован на Иду Б. Уэллс. Так что тут тупик.
• Верно. Спасибо, Мартина.))
• Не за что. Буду держать тебя в курсе.
Я пересекаю лужайку и захожу в свой домик у бассейна. Едва дверь за мной закрывается, плечи расслабляются. Я и не подозревала, как была напряжена. Я плюхаюсь на кровать и пытаюсь привести в порядок мысли. Застекленный бассейн — часть дома Зоуи. Вероятно, прошлой ночью я стояла возле дома Зоуи. Улица называлась Кресент-Серкл, но я не могла вспомнить точный адрес. Нужно было его записать.
Я хватаю телефон. Всего минута поисков, и мои подозрения подтверждаются: дом номер сорок пять по Крссенг-Серкл принадлежит Джорджу и Джоан Спанос.
Может быть, я видела бассейн на развороте журнала, но я в этом искренне сомневаюсь. Это было воспоминание. Каким-то образом я там уже побывала.
Вместе с Зоуи.
Три звонка за две недели? У тебя все в порядке?
Я тяжело вздыхаю про себя. Никак не угадаешь. Редко звоню матери — плохо. Часто звоню — тоже плохо. Но сегодня не просто дочка звонит маме, чтобы та не беспокоилась. Сегодня у меня есть причина позвонить.
— Я не вовремя? — спрашиваю я.
— Вовсе нет, милая. Что случилось?
— Мне нужно расспросить тебя о Херрон-Миллс.
На том конце провода мама долго молчит.
— Я кое-что вспоминаю, — продолжаю я. — Например, в первую неделю здесь я могла поклясться, что уже бывала на этом самом пляже. Он совсем не похож на городские пляжи: узкий, но очень живописный. А еще здесь есть кафе-мороженое с очень красивым меню на грифельной доске.
Перечисляя странные ностальгические моменты, я и сама понимаю, что это звучит недостаточно убедительно.
— Анна.
— А еще я вспоминаю этот застекленный бассейн…
— Анна, — повторяет мама. — Это очень похоже на Стоун-Харбор.
Я останавливаюсь:
— Где это?
— Стоун-Харбор? Это в Нью-Джерси. Когда мы с твоим папой еще были вместе, мы возили тебя туда каждое лето. Там был очень красивый пляж. И ты обожала ходить в кафе-мороженое. В гостинице, где мы останавливались, был крытый бассейн. — С лианами и прочим? — с замиранием сердца спрашиваю я.
— Да, растения там были. Много лиан и цветов. Ты называла его джунглями. Не знаю даже, знала ли ты тогда, как выглядят джунгли. — Мое сердце почти останавливается.
— И мы никогда не бывали здесь? В Херрон-Миллс?
Мама фыркает так громко, что я едва не убираю трубку от уха.
— В
Утро вторника мы с Пейсли проводим на озере Пэрриш — во второй раз с тех пор, как Кейден рассказал мне о тамошней тени. Днем я обещаю Пейсли мороженое, если она пару часов побудет со мной в библиотеке. Оказывается, там ей очень нравится детская комната, так что все довольны.
Первые несколько минут я копаюсь в списках студентов Йеля, наугад выискивая фамилии на Р, решив, что Мартина еще, наверное, не забралась так далеко по алфавиту. Она права: это засада. Нужно ввести комбинацию не менее чем из трех букв, чтобы получить имя из списка, поэтому я начинаю с
Все равно я не за этим сюда пришла. Я закрываю страничку Йеля и вбиваю в «Гугл» новое имя.
Всплывают все те же результаты. Я делаю это уже не в первый раз. Но прошло довольно много времени с тех пор, как я пыталась его найти в последний раз. Когда я пошла в старшие классы, то дала себе слово: никаких больше розысков отца, которому на меня явно плевать с высокой колокольни. Никаких больше мечтаний о том дне, когда он вернется домой, богатый и красивый, и увезет нас с мамой в милый домик в пригороде. Вообще никаких фантазий о его возвращении.
