Вода была ему уже по горло. Оставалось только набрать в легкие воздуха и поглубже нырнуть. Перед тем как сделать это, Ганс обернулся – там, на жухлой траве, скучала его никчемная винтовка «Маузер» в компании ветхого тряпья, невдалеке притих похудевший сразу на весь сигарный запас ранец – это Клаус его обчистил.
Ганс улыбнулся – ведь ее почти не видно будет, эту чертовку-войну, если смотреть на нее сверху, с высоты лебединого полета.
Февраль – март 2004 г .
<p id="AutBody_0_toc202704612">От автора</p>Это одна из моих любимых повестей, даром что работа над ней растянулась на два года и выпила сил поболе иного романа. Мне каждый раз отрадно вспоминать о ней – будто проводишь ладонью по куску синего бархата. И пусть читатель не сочтет это за нескромность автора, впавшего в самовозвеличение! Отдавая должное «Королеве Кубков», я восхваляю не себя, но… вероятно, ее атмосферу, этот золотистый воздух чуда, что вот-вот произойдет, этот сумеречно-мистический туман, сквозь который проступают очертания рыцарей и королей, спешащих на подмогу попавшему в беду ребенку из своего плоского королевства арканов Таро…
Впервые этот рассказ увидел свет в московском журнале фантастики «Если» в ноябре 2007 года и тотчас вызвал нечто вроде недовольного жужжания. Рецензенты были недовольны практически всем: «Зорич начал писать в жанре, в котором ничего не смыслит!» (разумеется, имелось в виду городское фэнтези), «Зорич совсем обленивел, вместо хорошего романа с массой вкусных подробностей написал короткую повесть и тем испортил отличную идею!», «Зорич начитался шарлатанов от оккультизма и приобщает читающих детей к дешевой мистике!»
Как обычно и происходит в подобных случаях, голоса тех, кому повесть показалась милой и лиричной, тонули в неотвязности этого брюзжания. Впрочем я, будучи наделенным природою темпераментом упрямца, уверен: «Королеву Кубков» стоит прочесть, чтобы вместе с Татой пройти через смрадные городские подземелья в компании незримых спасителей.
<p id="AutBody_0_toc202704692">Королева Кубков, Королева Жезлов</p>Девочка безучастно посмотрела вверх, в круглый колодец распахнутого канализационного люка.
Золотило куст полыни у самого края закатное солнце, красное, как перезрелая клубничина. В вышине играли в голодные свои догонялки черные стрижи. Ветер донес трель автомобильного клаксона – изуродованную мелодию из «Крестного отца». Чуть погодя – далекий поездной гул.
Давным-давно к выходу из люка вели скобы-ступени, но теперь они осыпались, съеденные ржавчиной.
Чтобы выбраться наверх достаточно было подпрыгнуть. Метра на три с половиной в высоту.
Девочка долго, пока не затекла шея, смотрела вверх.
– Я… тут! – набравшись храбрости, крикнула она. Эхо повторило ее писклявый призыв и, размножив, уволокло в темноту.
Прямо под люком подземная река образовывала нечто вроде сухой отмели из желтого кладбищенского песка. Роль живописных валунов, ограждавших отмель от тухлой воды, исполняли глинистые комья грязи и сплющенные пивные банки. Между ними змейками вились буро-коричневые струи – уцененная Зона из фильма Тарковского.
