Тугуз очень скоро оценил совет Дадына. Маленькие абазгские лошади легко взбирались на кручи, без боязни проходили по самому краю обрыва. Юлдыз замирала от страха, когда ее лошадь с чуткой осторожностью преодолевала коварные осыпи. Много возни было с верблюдами: гордые корабли пустыни чувствовали себя в горах неуверенно, капризничали, кричали, ложились, но их заставляли идти, потому что сворачивать некуда: хочешь не хочешь — иди, карабкайся вверх. Мулы же были невозмутимо спокойны и послушны. Когда поднялись на перевал, Дадын сказал Тугузу:
— Отсюда уже наша земля.
Но впереди — те же горы, и не было видно им конца. Над ними клубились облака, в расселинах лежал снег; кое-где он длинными языками высовывался из теснин, и оттуда веяло холодом. Крепкий ветер с юга свистел в скалах; орлы, распластав крылья, кружили над караваном; они ждали добычи, и она им доставалась — несколько лошадей и верблюдов сорвалось с тропы. Хазары не стали даже смотреть, куда они подевались. Горные луга манили сочным разнотравьем; скот жадно тянулся к нему. А ниже — темный дремучий пихтач. Дикая первозданная земля абазгов была сурова и величественна. Юлдыз обреченно озиралась. «Куда меня привезли? Какая неприветливая страну! Разве можно здесь жить? Наверно, мой нареченный такой же страшный, как и его земля», — тревожилась юная хазарка.
Дадын снял с себя дорогой пояс и положил у подножья скалы. Тугуз увидел здесь много подобных подношений; некоторые из них истлели, иные были, видимо, положены недавно. Он понял: старый абазг задабривает какого-то горного бога. На всякий случай и он оставил у скалы на перевале золотой арабский динар. Кто его знает, этого абазгекого бога, еще столкнет в пропасть. Лучше не гневить его, а из-за одного стертого динара он не обеднеет. Тугуз всматривался в горы и подступы к перевалу, прикидывал: полсотни воинов остановят здесь тысячный отряд, а тысяча — армию.
— Джахар здесь прошел?
— Здесь. Но ты видел лишь половину пути. Там, — Дадын показал на юг, — есть большая быстрая река и еще один перевал. Ты их увидишь. Теперь абазгский путь навсегда закрыт для наших и ваших врагов.
Тугуз удовлетворенно кивнул. «Опора трона правильно рассудил: Юлдыз — не слишком большая цена за то, чтобы абазги охраняли горные проходы?», — подумал он. Дадын прервал его мысли.
— Поспешим, тархан. Духи гор не любят, когда здесь остаются на ночь.
Для встречи хазарской невесты Леон приказал всем главам родов отрядить лучших своих людей и с ними явиться в Анакопию. Но прежде чем отправиться навстречу свадебному каравану, придирчиво осмотрел их. Видом людей из рода Дигуа он остался доволен: они приехали в праздничных одеждах, их лошади были вычищены и под дорогими седлами. Сам Дигуа красовался в куньей шапке и шелковом плаще, под которым блестела чешуя кольчуги. Древний род Дигуа богат и многочислен; он издавна близок правителям, а у абазгов в чести. Хороши были и дадыновцы: молодец к молодцу, рослые, сильные, оружие у всех отменное, пригнано умело, и лошади у них лучше. Сразу видно — воины. Дадыновцев возглавлял Ахра. Он вернулся из Хазарии раньше других предупредить Леона о выходе свадебного каравана. Дигуа и его сын Сияс с неприязнью косились на дадыновцев. «Худородные камариты. Награбили, вперед вылезли. Но мы еще поглядим, кто Леону верный слуга», — ревниво думал Сияс.
Леон обратил внимание на то, что из Цандрипша никто не приехал. Видимо, дадал Мидас не пустил. Он был почти рад столь открытому проявлению враждебности Мидаса. «Меньше потом придется объяснять другим дадалам», — подумал Леон. С каждым днем в нем крепла решимость покончить с цандрипшеким дадалом и его сыном Гобаром. Он ждал лишь повода.
Федор по пятам следовал за Леоном, то и дело бросая на него умоляющие взгляды, но тот делал вид, будто не замечает — знал он, чего хочет брат, но нельзя жениху раньше времени показываться невесте. При виде людей дадала Малхаза Леон сдвинул брови.
— Дочь кагана встречаем, а с ней знатные хазары.
Посмотрят на вас, скажут: абазги — дикари.
— Думал, в горы идем, зачем рядиться...
— В горы, да не на охоту! Не поедете с нами!
Малхаз взмолился:
— Не позорь, апсха! Переоденемся,, лошадей сменим...
— Чтобы завтра утром у переправы были в достойном виде, — строго предупредил.Леон.
