В одну из ночей он долго плутал по улицам Березовска и вдруг оказался перед домом, где жила Наташа со своей матерью. Нет, пожалуй, это случилось не вдруг. Когда Евгений убежал из полка и снова вернулся к немцам, он старательно избегал встречи с Ермаковой. Он боялся, что, если девушка снова увидит его в городе, ей все станет ясно. Она возненавидит его, а может быть, сделает так, чтобы его уничтожили свои же, русские. Но постепенно, дойдя до отчаяния, он сам стал искать встречи с ней. В глубине души он надеялся, что Наташа выслушает его и все поймет, подскажет какой-нибудь выход… Он не мог больше один на один оставаться со своими мыслями. Не мог молчать.
Он подходил к ее калитке и раз, и два, но так и не решился войти во двор, постучать в окошко.
Сегодня утром он снова пришел к дому Ермаковых, поднялся на крыльцо и решительно постучал в дверь. Ему долго не открывали, потом на пороге появилась какая-то старушка. Она сообщила, что Наташа сейчас находится в Сосновке, у больной матери, рассказала, как найти ее…
— Что же ты молчишь, Женя? — еще раз спросила Наташа.
Не получив ответа, девушка невольно перевела взгляд с похудевшего, заросшего черной щетиной лица Евгения на его одежду. Ей бросилось в глаза, что он был в красноармейской шинели, но на воротнике не было армейских петлиц, а на шапке — пятиконечной звездочки. «Только вмятина осталась… Почему же он так одет? Почему он оказался снова здесь, в тылу у немцев?.. Ведь не по доброй же воле он вернулся сюда?.. А почему бы и не по доброй? Митрич же приходил ко мне. Да, но тот был переодет в гражданскую одежду. Он приходил в разведку. А этот? Кто же в таком виде ходит в тыл врага?»
Наташа еще раз внимательно посмотрела на Хмелева. И тут же испугалась мысли, которая пришла ей в голову. Она поняла все. И его наряд, и упорное молчание, и этот жалкий, бегающий по сторонам взгляд сказали больше, чем мог бы сказать ей сам Евгений. «Он дезертир! — словно электрическим током ударило ее. — Он бежал от своих… Предал!..»
Хмелев заметил, как сильно изменилось лицо Наташи. Он почувствовал, что напрасно искал с ней встречи, напрасно собирался рассказать обо всем, что с ним произошло.
— Прощай… — сказал он и, снова засунув руки в карманы, ссутулившись, побрел в сторону от нее.
Наташа думала, что он пойдет назад, в сторону Березовска, туда, где были немцы. Но Хмелев двигался совсем в другом направлении — к южной окраине Сосновки. Он, не оглядываясь, шел и шел вперед. Шел, не разбирая дороги, утопая в глубоком снегу, натыкаясь на кусты. Шел до тех пор, пока не скрылся с ее глаз, пока его не поглотила разгулявшаяся на просторе метель.
Наташа в растерянности стояла на том же месте, где только что рассталась с Хмелевым, и еще раз пыталась проанализировать то положение, в котором оказался этот человек, хотела понять, верно ли то ужасное предположение, которое она сделала несколько минут назад.
И чем настойчивее она думала, тем больше сумятицы возникало в ее мыслях. Да, она знала, что Евгений обманщик, что он аморальный человек. Но способен ли он дойти до предательства?
«Да и почему он обязательно должен оказаться предателем? Откуда я взяла это? — с волнением думала Наташа. — А если он снова оказался в плену? Разве так не бывает? Вторично попал в плен и опять бежал, а теперь не может добраться до своих… И к партизанам не знает дороги. Может, он приходил ко мне за помощью, а я…»
В смятении Наташа повернулась и пошла к дому тети Даши. На одном из перекрестков она заметила, как от противоположного угла бежала ей навстречу девушка.
— Наташа, ты?
— Я, Нюша… Как тут у вас?
— Пока все спокойно.
— Собираются?
— Ага. Пастухов уже там, ждет остальных.
— Беги к нему и передай, что я только что видела в селе Хмелева.
— А кто это?
— Он знает, — ответила Наташа и рассказала ей, что Хмелев был подавлен и на все ее вопросы не отвечал.
Нюша побежала к Пастухову.
Наташа медленно шла по улице и все время думала о Хмелеве, о его загадочном появлении в Сосновке. Потом мысли о нем постепенно стали сменяться другими думами. Образ Евгения словно во сне стал расплываться, заволакиваться туманом и наконец совсем исчез. Вместо него перед ней возник образ Александра.
Когда вчера Митрич сообщил ей о том, что Кожин со своим полком проник в тыл к немцам и находится где-то в окрестных лесах, Наташа обрадовалась. Она еще не знала, зачем здесь, в тылу врага, появился Александр, для чего назначена встреча представителя полка с Пастуховым и командиром партизанского отряда, но по возбужденному, сияющему лицу старика поняла, что это делается неспроста.
«Неужели все то, о чем мы мечтаем, скоро случится?.. Немцы будут изгнаны, и сюда снова вернутся наши?..» — с душевным трепетом думала она.
