— Это хорошо. А что он сообщает о Гюнтере? Не передвинул Мизенбах его полк поближе к фронту?
— Нет, не передвинул, товарищ командующий. Два батальона взял он у Гюнтера, но совсем для других целей: им поставлена задача найти и уничтожить полк Кожина.
Генерал с недоумением посмотрел на полковника:
— Но откуда об этом знает ваш Кожин?
— Разведчиками полка взят в плен адъютант Мизенбаха. Он все и рассказал.
— Вот это да! С таким «языком» и я бы с удовольствием побеседовал, — сказал Громов и обернулся к Тарасову: — Может, пошлем за ним самолет?
Начальник штаба посмотрел на часы.
— Времени мало осталось, Павел Васильевич. Да и неизвестно, где искать Кожина с его трофеем. Точное свое местонахождение он не указывает.
— И правильно делает, — сказал Громов и тоже посмотрел на часы. — До начала операции осталось три часа сорок две минуты. Ну что же, товарищи, давайте по старому русскому обычаю присядем перед дальней дорогой.
Все трое молча сели. Через минуту Громов поднялся с места, крепко, двумя руками пожал руки Полозову и генералу Тарасову.
— Ну, в добрый путь, товарищи. Желаю всем нам большого успеха.
Полковник Берендт был в замешательстве. Двое суток два батальона пехоты рыщут по всем дорогам, прочесывают леса, деревни, но до сих пор не могут напасть на след… Русские, не принимая боя, ускользают из поля зрения немецких солдат.
Когда два часа назад от Гюнтера сообщили, что взяты в плен два русских разведчика, Берендт, несмотря на ночное время, вместе с одним из своих помощников и переводчицей сразу же выехал в расположение резервного полка, чтобы на месте допросить пленных. Целый час бился полковник с этими разведчиками, но так ни с чем и ушел от них. Правда, Краузе еще продолжал допрос, но Берендту уже было ясно, что те скорее умрут, чем дадут какие-либо показания.
Возвратившись в землянку начальника контрразведки резервной части, Берендт тяжело опустился на стул своего коллеги и стал думать о последних событиях.
«А что, если попробовать еще раз подослать к русским Хмелева? — пришло вдруг на ум Берендту. — Скажем, в качестве человека, вышедшего из окружения. Ведь трудно предположить, что в наш тыл заброшена именно та войсковая часть, в которой служил этот человек». Мысль, по мнению Берендта, была заманчива, однако он вспомнил, что Хмелев запропастился куда-то и Шлейхер никак не может найти его.
Берендта все сильнее беспокоило загадочное исчезновение Вебера. «Если действительно обер-лейтенант оказался у русских, — рассуждал он, — они из него выбьют все, что им нужно. Предположим, что Вебер действительно попал в руки советской разведки. Но как? Кто помог им заполучить такого ценного «языка»?»
Полковник долго ломал над этим голову и ни к какому определенному выводу не пришел. Вначале он вспомнил о Ермаковой, русской переводчице. Уж не она ли затащила этого офицера в свои сети? Но потом вынужден был отказаться от этой версии. Полковник знал, что в последнюю ночь Вебер по личному поручению Мизенбаха ездил в корпус Ольденбурга.
Дело осложнялось тем, что вместе с Вебером исчезла и машина, и ее водитель. Если бы хоть водитель нашелся…
Мысли Берендта вновь и вновь возвращались к русской фройляйн. «А почему бы Веберу после выполнения задания и не заехать в Сосновку, не повидать ее?..»
На этом размышления полковника прервались. Дверь без стука открылась, и в землянку, еле передвигая от усталости ноги, вошел полузамерзший и избитый Хмелев. Позади него грозной тенью следовал капитан Шлейхер.
Береждт страшно обрадовался. Он по-немецки обратился к Шлейхеру:
— Где был этот человек?
— Я его случайно встретил на лесной дороге. Вероятнее всего, он хотел найти русскую воинскую часть, которая действует у нас в тылу, и примкнуть к ней.
— Вернуться к русским?
Берендт с таким удивлением спросил об этом, будто в том, что русский человек хотел вернуться к русским, было что-то противоестественное.
— Да, господин полковник, — ответил Шлейхер.
Полковник был обескуражен. Значит, даже этот человек пытался ускользнуть из его рук? Берендт понял, что Хмелева уже нельзя посылать к русским.
— Почему он хотел бежать?
Капитан перевел вопрос полковника Хмелеву. Тот не отвечал.
— Вы хотели вернуться в свою часть?
Евгений тяжело вздохнул.
— Я вас спрашиваю, вы хотели вернуться в свой полк?!
— Нет.
— Вы лжете!
— Я говорю правду, — со злостью ответил Евгений. — Мне нельзя туда возвращаться.
— Почему?
— Да ведь я же пропустил ваши танки!
— Мы уже слышали об этом, — оборвал его Берендт и вдруг спросил: — Кто сообщил русским о дне, когда должно было начаться наше второе наступление на Москву?
— Я не сообщал об этом!.. — в отчаянии воскликнул Евгений.
Берендт вскочил.
— Но, значит, он был вам известен? Откуда? Шлейхер, переведите быстрее!
Когда Евгений услышал перевод, он понял, что проговорился.
— Я не знал о дате наступления…
— Лжете! Отвечайте, откуда вы узнали о ней? От кого?
Хмелев решил молчать. «Пусть бьют, пусть убивают, но этого я им не скажу, не выдам Наташу».
