– Как хочешь, как хочешь! – раздумчиво повторила Софья Дмитриевна. – Поезжай! А что до меня, то я все-таки пошлю это письмецо. Я не хочу пророчествовать, но думаю, что из твоего визита в Зимний дворец ничего ровно не выйдет. – И она протянула руку к сонетке, чтобы позвать прислугу.
Анна Николаевна торопливо поднялась с места, наскоро поцеловала свою подругу и быстро направилась из комнаты, горя нетерпеливой надеждой тотчас же увидеться с принцессой и вымолить у нее спасение Баскакову.
Анна Леопольдовна, по обыкновению, полулежала на своей любимой кушетке и жмурилась от лучей солнца, целым снопом бивших в оконные стекла и заливавших ярким светом ее маленький кабинетик. На низеньком табурете около изголовья кушетки сидел граф Линар и с веселой улыбкой на холеном самодовольном лице что-то рассказывал принцессе. В дверь кто-то постучал. Анна Леопольдовна недовольно повернула голову и крикнула резким тоном, в котором зазвучала нотка озлобления:
– Войдите!
Вошла Юлиана.
– Ах, это ты, Лина! – встретила ее принцесса, на лице которой снова появилась улыбка. – Садись около меня и давай вместе слушать, что рассказывает граф.
– Я хочу потревожить ваше высочество, – промолвила Юлиана. – Приехала княгиня Трубецкая и просит, чтобы вы ее приняли.
Улыбка опять потухла в глазах Анны Леопольдовны, по лицу ее опять скользнула недовольная гримаска, и она спросила:
– Трубецкая? Что ей нужно? Неужели для своих визитов она не могла выбрать более удобное время? Если б ты знала, Лина, как мне не хочется с ней разговаривать!
Юлиана усмехнулась:
– Я это вижу, ваше высочество. Может быть, позволите мне переговорить с нею от вашего имени? Я скажу, что вы нездоровы.
– Да, да, пожалуйста! – торопливо отозвалась Анна. – Выйди к ней и спроси, что ей от меня нужно.
Девица фон Менгден отправилась в приемную, где, вся дрожа от нетерпения, дожидалась выхода правительницы княгиня Трубецкая. С Юлианой она была хорошо знакома и теперь, дружески пожав руку молодой девушки, быстро спросила:
– Что же, ее высочество скоро примет меня?
Юлиана развела руками:
– Принцесса больна и просила меня, княгиня, поговорить с вами… может быть, дело не настолько важно…
– Нет, нет! – торопливо перебила ее молодая женщина. – Мне необходимо видеть принцессу лично. Не обижайтесь на меня, дорогая, но дело слишком серьезно, и я не могу посвящать вас в мою тайну.
– Если так, – проговорила Юлиана, – я передам это ее высочеству и постараюсь, чтобы она вас приняла.
Когда девица фон Менгден сообщила принцессе о неудачном результате своей миссии, Анна Леопольдовна досадливо воскликнула:
– Ну, что еще за важные тайны? Знаю я их! Наши светские барыни каждую муху готовы превратить в слона.
– Она очень взволнована, – заметила Юлиана, – и я думаю, что она приехала по какому-нибудь важному делу.
Принцесса лениво поднялась с кушетки и вышла в приемную.
Анна Николаевна встретила ее глубоким реверансом и проговорила дрожащим голосом:
– Извините меня, ваше высочество, может быть, я явилась в неуказанное время, но на это есть очень важные причины.
– Что ж вам угодно, сударыня? – обдавая Трубецкую безучастным взглядом, спросила правительница, медленно опускаясь в кресло, стоявшее у окна.
– Ваше высочество, – заговорила Анна Николаевна тем же дрожащим голосом, – я пришла умолять вас о милости. Вы меня поймете, вы сами молоды, и ваше сердце не может быть глухо к мольбе любящей женщины. – У нее перехватило дыхание, и она приостановилась, точно дожидась поощрения со стороны принцессы на дальнейший рассказ.
Анна Леопольдовна прищурилась и тем же холодным, безучастным взглядом скользнула по лицу своей собеседницы. Было заметно, что слова Трубецкой совсем не тронули ее сердца, и она снова, по-прежнему холодно, но уже более резко, повторила:
– К делу, сударыня, к делу! Я вас слушаю.
Анна Николаевна была слишком взволнована, чтобы заметить эту перемену тона. Мысли целым вихрем проносились в ее разгоряченной голове, и все они группировались только около одной думы, думы о том, что Баскаков теперь томится в каземате Тайной канцелярии, откуда его необходимо вырвать во что бы то ни стало. И, задыхаясь, нервно вздрагивая, молодая женщина заговорила снова, с мольбой устремляя свои глаза на сумрачное лицо принцессы:
– Ваше высочество, моя просьба не велика, ее легко исполнить, но она имеет для меня громадное значение. Я люблю одного человека, этот человек для меня дороже жизни, я готова пожертвовать всем для его счастья, и он пропал, пропал бесследно… Верните мне его, верните!
Легкая ироническая улыбка тронула губы принцессы.
– Вы обращаетесь ко мне с очень странной просьбой, сударыня! Не могу же я разыскивать по столице каждого своего подданного.
Анна Николаевна заметила насмешку, звучавшую в словах правительницы, и яркий румянец залил ее лицо. В ней проснулась ее обычная гордость, и она уже более сухим тоном проговорила:
– Я прошу вас не об этом, я прошу о том, что в вашей власти. Человек, о котором я говорю, пропал в казематах Тайной канцелярии.
