А желтизна края необоримо
Схватила.
«Что же, мимо, значит – мимо!»
И вялый жест незанятой руки.
комната
...узкая, смежная с чьей-то ещё.
Громко нельзя – растревожишь соседа.
Зеркало – для упражнения щёк:
« я без обиды, я без обеда...»
нелюбовь
...только придурки считают, что знают.
Мало ли как называется то,
что я творю, беззастенчиво тая
снегом на угольно-чёрном пальто.
дура
с головы до пяток – простота,
умствовать – занятная работа,
не ребро – перильце для моста,
где Адам в четвёртый или сотый
раз зевнёт: какая ерунда!
Яблоко всегда отыщет дуру.
Впрочем, от вкушения плода
Есть и польза – стройная фигура...
бесполезный ключ
...не от любых дверей,
А от одной.
Замки меняли?
Да, всего два раза.
Ну как?
Никак. Заело!
Вот зараза!
А дверь упрямо
Крашеной спиной
Застыла и
Ключа не принимает.
2011 г.
Внесут с мороза хрустко-жестяное,
Бельё задышит радостно и чисто.
На стёклах дня растения и числа,
Но отмахнёшься: стужа… кости ноют…
И станешь старой, старше твёрдой книги,
Поля которой помнят руку бабки –
Как тяжелела в той, протестной схватке
С одной из самых ревностных религий,
Как опадала в каждом пораженье,
Вложив цветок с покорностью в межглавье:
«Аминь!»
Как много было в этом сплаве
Любви и злости, холода и жженья!
А ты? А ты заранее готова
Принять всё то, о чём грозится книга…
Душе сто лет; ни подвига, ни ига,
Душе хватает томика Лескова…
2012 г.
«Иначу» я, а ты – переиначивай,
Води меня по грифельной тоске,
Где, что ни слово – «вымелок». Лежачего
Не бьют – обводят!
Тень на волоске
Крепилась, вдруг упала и пропала, и
Остался мел.
…Я так хочу в страну
«Нанебея» с цветами Эпохалами,
И маленькую тыковку Нану…
2011 г.
Было средь ночи: ррраз!
Кто-то меж рёбер ткнёт,
Скатишься – я сейчас!
Вот подоконник – лёд.
– Лидка, опять ты здесь,
Время…
– Не спится, брось!
Сверху гляжу окрест,
Люди всё врозь да врозь.
Лидка, мой милый друг,
Пьяненький, добрый гном!
Веточки ломких рук,
И на одной – бинтом
Памятка: «здесь нельзя,
Здесь отболеть должно…»,
Мелкий такой изъян.
С виду заморыш, но
Рыжей её душе
Тесно, и так гнетёт
Каменность этажей,
Что домовой мой пьёт,
Прячет слезинку в бинт.
Нежно по голове
Глажу её:
– Болит?
– У домовых нет вен…
Лидка, дружок мой, мир
Из одиночеств весь,
Пей уже свой кефир,
Только с окошка слезь.
Было и унеслось…
Где ты, кефирный гном?
Люди как прежде врозь.
Плачешь ли ты о том?
2010 г.
Блажь ли во мне? Луговая собачка,
Гном-землеройка, смешная байбачка
С фото прикольного модного сайта –
Мордочка в небо, лапки распяты:
– О, ниспошли, вседержитель Печенько,
крошку, обломочек!
…Гладкость ступеньки
Первого звука, слога костылик…
… досочиняю пошагово:
– Вы ли?..
– Выли ветра над песками белёными,
Рылись да рыскали – песен не добыли.
Песни родятся из дудок паслёновых,
Птицей кружатся и стелятся соболем…
Да?
– И не только! В песочном движении
слышишь подсказку? Перстом, словно тросточкой
Ветер отроет скелетик блаженной и
Дунет в шлифовано-белую косточку…
2011 г.
К полтиннику хоть что-то да имеешь:
Два брака, две свекрови, внучку Сашу.
В терпенье по-медвежьи матереешь
И варишь, варишь, варишь эту кашу
На завтраки.
У пепельниц-ракушек
Давно затёрлось «помни берег Крыма»
Про двух сезонно-временных подружек –
Одна Сусанна,
а другая – Римма:
...с горы, как с неба, падали на пляжный
Песок, коптились три весёлых воблы…
И упивались хором «Вернисажем».
Тому уж лет… Да, время всё соскоблит
С доски почёта:
пальму, три копейки
За газировку с грушевым сиропом,
Духи «Быть может», мальчиков, скамейки
И помидор меж луком и укропом.
Как пахло море? Не сказать словами.
Оно дышало так по-человечьи!
Трилистник – солнце плыл над головами,
Шептала юность, что «ещё не вечер».
А будущее в очередь за манной
Уже стояло в тапочках, халате…
У изголовья Римма и Сусанна
В сиянье крыльев.
В раковой палате.
2009 г.
...моя малина в прошлом. В прошлом
Игрушки, ленточки и прошвы
Ручной работы, бабкин нрав,
Латынь и «русский» горьких трав.
...«молочный» мальчик едет, едет
на вороном велосипеде,
а на багажнике бидон –
железный витязь, князь Гвидон...
...ах, докторица, докторина!
Какая чудная ангина
Была в то время у меня!
...с ковра ушастых оленят
уводит на ночь олениха,
в лесу настенном тихо-тихо...
и допивает молоко
луна из чашки...
Далеко,
за ватной степью одеяла
родная Ба малину мяла
и разбавляла кипятком...
2012 г.
Присмотри за моими детьми!
Не дошедшим в страну назначенья
По причине убийственной тьмы
Не жалей молока и печенья.
Полюби ты моих лягушат!
И, целуя (особенно младших),
Перед сном заставляй их вкушать
Добродетель густой простокваши.
Пусть для них схимный грек Анастас
Нарисует на грушевых досках
Два портрета – «Мария» и «Спас»,
И поставит на мрамор паросский.
Так возникнет молельня для них,
Так родится желанье молиться
Обо мне, о душевно – больных,
Прожигающих стены больницы
Углем глаза, горячкой руки.