Тише, тише отголоски дня.
Карл уснул, сжимая ствол кларнета,
На скамейке в шаге от меня
Клара обнимается с атлетом.
Я ищу, я дёргаю за нить
Времени, хочу заставить прялку
Совершить виток обратный. Пить
Медленней, чем раньше, дней сливянку
Синюю, как эти вечера,
И бисквитом в крапинках корицы
Заедать. Чтоб было не пора,
Чтобы шляпка, зонтик, голос шпица,
Чтобы: «Друг мой…»
«От чего же «друг»?
Я давно уже болею Вами!»
Стёклышко пенсне, защита рук
Слабая…
Платок,
Флакон с духами.
Барышня нянчит сплин,
бледную скуку – немочь,
ступор? Какой-то неуч
врёт: "это с жиру, блин,
балует!"
Всё не так!
Смотришь в окно – две галки
и воробей, мочалки
жухлой травы… Пятак
жира в холодный суп
брошен зимой на бедность.
В постном своя полезность –
станешь суров и скуп
на пустозвонный смех,
воспоминанья всуе...
Кто это там рисует
крестик, бессмертник, снег?
Сказано же, больна!
Руки б ему по локоть...
То богомаз-весна
с ликов стирает копоть,
в проруби моет кисть,
ладит холсты на рамы.
Барышня, эта "дама" –
конченый оптимист.
Каждой тоске свой срок.
В адрес моих трагедий
море жуёт песок,
старой плюётся медью...
…В два прыжка спустилось утро
с высоты сюда, на берег…
Не бывает утро мудрым,
утро всем на свете верит:
этим уткам – голодяйкам,
этим камешкам холодным,
мне – насмешливой лентяйке;
полосатым, беспородным,
тюфякам, а не матросам –
трём котам; стихам Бодлера,
старичкам, с их вечным кроссом
по дорожкам в даль… А вера
утра первого апреля
так чиста!
…Птенцам (и мне бы!)
голубые сойки в елях
выстилают гнёзда небом…
Я доживаю до тебя,
По мне всю зиму eva-камень*
Скорбит. Кудрявых моренят
Твоих во сне ловлю руками…
***
Из Симеиза был гонец
Сказал, смягчилась Ваша Светлость,
Ожил сапфировый птенец
В стеклянном шаре, и оседлость
Вдруг покачнулась. Да, пора!
"Пора!" – Так резко, под лопатку
Вошло железом топора.
Amore море, всё в порядке!
Ещё немного тесноты
В толпу сбивающихся мыслей,
Спираль дороги и посты
Скворцов на каждом кипарисе,
И – можно руку протянуть,
Желая вдребезги разбиться,
Когда ударит грудью в грудь
Аmore – синяя орлица…
* камень, найденный на побережье
Не бывает цветов «забудок»,
Не бывает. Надежда лечит…
Ученица усердных уток,
Добывающих хлеб как жемчуг,
Я нашла, в глубину ныряя,
Этот камень – осколок, слепок
Первобытно-земного рая.
Первозданное утро слепо –
Это март… Тает снег местами,
И олень на пригорок вышел,
А чуть ниже, смотрите сами,
Два шатра… Кто по снегу вышил
Это слово? Оно запретно…
По-оленьи, призывом самки,
Пахнет имя, и суть завета,
Что оно – только яд, приманка,
Здесь ничто.
Костровище, слева
Кости жертв перед Девой. С марта
Завязь плода во чреве…
«eva»,
Стань «изида», «иштар», «астарта»…
P.S. камень действительно существует и надпись на нём именно "eva"
...ах, ты, бабочка! Бронзовокрылая ты...
словно царевна какая (ну да, Нефертити!)
из кокона мумии выпав, оземь ударилась
и полетела. Осирис ли сжалился...?
тайком упорхнула ли?
...день тих...
... я подсовываю морю лучшие кусочки времени,
оно равнодушно их ест
глотает, не чувствуя вкуса
«это кто кого ещё кормит»
с кормы проходящей яхты кричит подхалимка-чайка
а я всё крошу своё время вечности "на, не жалко..."
только бы не остановилось море навстречу мне..
Вползаешь в ПАЗ и алчешь тесноты,
пускай плечо соседа так притрётся,
что рукава свалявшийся ватин
согреет двух. Ни солнца, ни полсолнца
пока ещё. От судорог-зевков
не удержаться – едем, едем, едем
так несусветно рано. Пять сурков
и двадцать две сурчихи. Каждый беден
на любопытство к ближним. Ломкий сон
на поворотах бьётся об окошко.
По "серпантину", в горы… Не резон
Считать витки. Из сонных недр кошка
несмелым «мяу» – обществу привет.
Сдержать улыбку даже не старайся.
А в окна брызжет розовым рассвет,
с верхушек сосен к нам в автобус – «зайцы».
Народ оттаял, сумки потрошит;
еды соблазны – сыр и чебуреки,
с чесночным смаком, твёрдой, как самшит,
кониной пахнет, щёлкают орехи…
«Ура! Ура!» – и дерзко, и смешно
воскликнул гусь из бабкиной корзины.
"Рукой до неба" – ешь и млеешь, но
боишься глянуть в чёрный рот низины…
И лёгким нервом в каждом отдаёт
натужный голос ПАЗика. Дорога
ведёт домой, а кажется – на взлёт.
…пытаюсь крест сквозь кофточку потрогать…
Зелёный «кукиш» смоквы вял и мал
Пока ещё, но как же дышат листья!
Распарено, дурманно! Оступись я
В густой траве – не встану. Спал бы, спал,
Покуда солнце ищет, где упасть бы,
Покуда лист смоковницы горяч,
Пока ещё бежит проворный мяч
От Тани к речке, и левкоев пасти
Закрыты – значит, вечер далеко.
Здесь воздух вязкий втягивает пришлых
В беседу о вещах настолько лишних,
Настолько не… Топлёным молоком,
Зерном кофейным охмуряет нас
На летней кухне милая хозяйка,
Поднос прогнулся от закусок.
– Зайка! –
кричит хозяин, – Ты забыла квас!
…мне так легко, бездумно, так бессрочно!
Инжиров день и я – зелёный плод –
Держусь за ветвь, подремывая, точно
Плыву. А смоква… смоква – это плот.
1.
С повозки имя донеслось –
Зов умирающей орлицы,
Визжит несмазанная ось:
"Спеши, раз велено явиться."
Как лист по осени суха
