– Чувствуйте себя как дома. Дария занята, так что мы сегодня одни.
Он говорит так мягко и спокойно, что моя паника тут же исчезает. Я сажусь и принимаюсь листать глянцевые журналы. Знаю, мои снимки хороши, но все равно чувствую себя самозванкой. Я слишком молодая, слишком «зеленая» – как говорит мой отец о начинающих актерах.
Через пару минут подходит худой мужчина со всклокоченными волосами и добрыми глазами.
– Привет, меня зовут Лес.
– Луна, приятно познакомиться.
Руки у него слегка влажные, движениями он напоминает Тайла. Он что – краснеет?
Я делаю глубокий вдох, потом достаю фотографии и раскладываю на столе. Он внимательно рассматривает каждую. По его выражению лица невозможно ничего понять.
– Вы давно снимаете? – спрашивает он, откладывая в сторону портрет мисс Грей.
– Ну, не профессионально, если вы это имеете в виду.
Лес наливает нам по стакану воды, и у меня в голове мелькает мысль, не подсыпал ли он туда что-то. Я, как и Тайл, прочитала слишком много отцовских сценариев.
– В вашем видении присутствует некая первобытная искренность. Не знаю, сознаете ли вы это.
– Ну, я же сделала снимки, – замечаю я несколько быстрее, чем следовало бы.
Он снисходительно улыбается, но тут же его лицо становится непроницаемым. Зеленые очки и торчащие во все стороны волосы с проседью придают ему карикатурный вид.
– Можете оставить мне эти снимки?
– Разумеется. Я напечатала их в двух экземплярах и отсканировала.
Лес сидит с видом довольной собаки.
– Так вы устроите мне выставку?
Он потирает подбородок, как будто обдумывает это.
– Не знаю, насколько финансово успешным будет этот год для моей галереи. Может быть, у меня найдется для вас место, но трудно сказать что-то определенное. Снимки сильные, но я должен еще на них посмотреть.
Я не знаю, что мне делать. Наверное, следовало спросить совета у Дарии. Неожиданно я чувствую, что у меня пересохло горло, выпиваю воду залпом и встаю.
– Ну что ж. Мне пора.
Он провожает меня до лифта, у дверей улыбается и жмет мне руку.
Не представляю, что думать о нашем с Лесом разговоре, поэтому в метро я концентрируюсь на словах песни Имоджен «Первый поезд домой», играющей у меня в наушниках. Но несмотря на погружение в струящиеся электронные звуки, я думаю о мальчике, которого встретила по дороге сюда. Часть меня хочет, чтобы приветствующая его девушка была иллюзией или это оказалась чужая история любви.
В моей комнате тихо. Я вновь берусь за подготовку к диктанту по английскому. Беспристрастный, изъян, вечнозеленый. Окно Оливера занавешено, но свет горит. Может быть, экономка зашла убраться.
– Луна! – Тайл кричит из коридора. – У нас нечего есть.
– Сейчас спущусь, погоди…
Мама редко готовила, но всегда содержала дом в идеальном порядке. Она любила взглянуть на все, что есть, и выбрать из представленного. Со всем этим: школой, фотографией, отъездом отца – я чувствую, что теперь должна стать ею. Я поднимаю глаза и вижу мамину фотографию на стене. Не знаю, чем руководствуюсь, но я снимаю ее и убираю в ящик стола.
– Тайл!
Он подбегает к моей двери, лицо у него красное и чумазое.
– Закажи что-нибудь и расплатись картой, которую тебе дал папа. Только чтобы там были овощи.
– Жареная картошка – это овощи?
У меня нет настроения спорить.
– И умойся, пожалуйста.
– Да, мэм.
Я захожу на фотоблог. Мой снимок набрал уже более шестисот «лайков»! Леви в сети, и я тут же отправляю ему ссылку.
Тайл внизу что-то заказывает. Думаю, он вряд ли станет экономить.
Я думала, что увижу в его лофте что-то особенное или хотя бы стоящее кучу денег. Но почему там было почти пусто?
