– Присаживайтесь, Волков. – кивнул майор, указывая на стул перед своим столом.
Я присел на жесткий конторский стул, который был придуман еще в те времена, когда эргономика считалась лженаукой, а любой занимающийся ей был достоин расстрела на месте. Кое-как разместился, столкнулся взглядом с колдуньей, мимолетно улыбнувшейся. Затем выжидательно уставился на майора.
– Телеграмму мы получили. – майор постучал пальцем по лежащему перед ним на столе голубому бланку – второй копии. – Департамент Контрразведки вашу благонадежность подтвердил. Но у меня есть вопрос.
– Я слушаю. – вполне нейтрально подтолкнул его к продолжению беседы я.
– Как вы вырвались из Пограничного? Нам доподлинно известно, что город захвачен и блокирован превосходящими силами противника.
– Если у вас есть связь с командованием тамошнего гарнизона, можете выяснить все подробности. – пожал я плечами.
– Связи у нас нет, иначе я так бы и поступил. – спокойно ответил майор. – Поэтому у меня есть лишь один способ не допустить прорыва в Великую враждебных элементов оттуда – проверять всех и каждого. А Мона проверит ваши ответы на соответствие истине. Она это очень хорошо умеет.
Мона в погонах прапорщика снова улыбнулась и я почувствовал не слабую и очень "аккуратную" струйку Силы, прошедшую через меня насквозь. Нет, не двоечница. Не Маша, конечно, но и не олухи из Пограничного. Хорошее, ловкое, естественное управление потоком энергии. Наверняка унаследовала от совей аборигенской "составляющей" такие способности. Значит, или в неблагонадежных числится, или за карьеру бьется.
Впрочем, скрывать мне было нечего, я и не торопясь, со всеми подробностями, рассказал историю нашего побега. Мона не прерывала, не мешала, я время от времени ощущал лишь короткие уколы Силы, не подавая виду, что я их чувствую. Когда же майор перешел к целям нашего путешествия, равно как и к вопросам собственности на баржу, я заперся намертво, сославшись на тайну расследования, и даже отчеркнул в ордере ногтем слова "без общего уведомления о личности такового", подразумевая, что они должны снять все вопросы о том, чья у нас баржа.
Майор достаточно справедливо указал на несколько логических нестыковок в моем заявлении, в результате чего я вынужден был сознаться, что баржа первая попавшаяся, какую нам удалось захватить во время бегства. После этого майор лишь протянул мне пустой бланк телеграммы, и предложил повторно обратиться к контрразведывательному начальству в Тверь, если мы не хотим продолжить свой путь пешком или на перекладных.
Я понял, что попытки спорить ни к чему не приведут. Тем более, что со своего места я мог разглядеть, что за раскрытый журнал лежит перед майором на столе. А лежал там "Общий регистр торговых судов Великоречья", открытый как раз на букве "Б". И фамилия Бер-Ассат читалась сверху тоже запросто. И название баржи – "Путеводная Звезда". Впрочем, примерно четыре из пяти барж назывались именно так, типа добрая традиция, поэтому на название можно внимания не обращать. Но есть еще бортовой номер, введенный с легкой руки пришлых и признанный удобным всеми властями, и этот номер недвусмысленно свидетельствовал – баржа чужая.
Пришлось смириться и написать телеграмму на имя Вяльцева, с просьбой или требованием считать баржу нашей до окончания операции по изловлению государственного супостата. После чего я телеграмму отдал появившемуся вестовому, а сам был препровожден обратно на баржу. Пришлось смириться с тем, что сегодня выход на реку нам никак не светит. Пока там телеграмму до Вяльцева донесут, пока он все согласует, пока обратно отослать изволят – времени пройдет немало. А жаль. Пропал день. Я рассчитывал завтра к вечеру подойти к Гуляй Полю.
Мое заявление о том, что продолжаем загорать, вызвало неискреннее разочарование у всех присутствующих. Было заметно, что в бой пока никто не рвется, а все с удовольствием отдыхают на палубе после всех приключений последних дней. Даже азартная Лари с откровенным удовольствием предавалась ничего не деланию, и даже Машу подкалывала лениво и беззлобно. Гномы босиком и в одних портках сидели на палубе, скрестив ноги по-восточному, и очищали от смазки какие-то детали судового дизеля, разложив их на куске брезента. Маша лежала на спине, закинув босые ноги на планшир, и просто рассматривала медленно плывущие над нами облака, и опять что-то жевала. Бутерброд, кажется.
