Была еще одна непростая задача – теперь нам следовало груз распределить так, чтобы весь его можно было тащить на себе. А это не просто. Вот меня взять, например – с собой ружье, винтовка (хорошо, что "секиру" оставил в Пограничном), целых три пистолета (считая револьвер), да еще боекомплект ко всему, да еще вещи в рюкзаке. Не так все просто. И у остальных картина не лучше. То мы все транспортом да транспортом, а теперь придется ножками да ножками. По крайней мере, за портал, а дальше видно будет.
– Ты, Сашка, лучше вот что скажи… – прогудел Балин. – Когда надо кожи эти самые подготовить?
– К вечеру сегодня, самое оптимальное.
– Ага… – поскреб он в затылке. – Тогда торопиться надо.
– Вот и иди давай. Торопись. – буркнул Орри. – А я насчет швартовки договорюсь.
– Так я и сам договорюсь. – заявил Балин.
– Ха! Видали его? – чуть не задохнулся от возмущения Орри. – Тут кто шкипер, я или он?
– Да ладно! – отмахнулся Балин. – Шкипер он. И баржа чужая, и шкипер без году неделя.
– И недели не шкипер. а все равно при должности. – отрезал Орри. – Я баржу швартовать буду.
– Тьфу! Да демон с тобой, швартуй. – поднялся на ноги Балин. – Пошел лодку звать. Кто еще на берег? А то расценочки тут у них за перевоз…
– Я пойду. – поднялся я следом, затем обернулся к остальным. – Значит, действуем, как договорились. Дамы, вы сегодня вечером развлекаетесь в "Священном Аэрболе". Я буду в "Ржавом шлеме". Орри, Балин, ждете моего сигнала с уже готовыми рулонами. Сколько на кожи денег надо?
– Не меньше пятидесяти золотом уйдет, если хочешь, чтобы поверили. – сказал Балин.
Я покряхтел, покряхтел, но деньги отсчитал. А куда деваться? Без этих самых кож мой план никуда не годится. Он вообще годится лишь при том условии, что ни единого прокола не случится. Балин деньги пересчитал, ссыпал в кожаный кисет и тот убрал за пазуху.
– Ну, пошли, что ли?
– Пошли.
Мы поднялись на палубу и включили на невысокой мачте ярко-зеленую лампочку-мигалку, которой у нас лодки с берега вызывать принято. Традиция еще от галер осталась. Хотя, последние галеры еще сто лет назад в этих краях почем зря плавали, в седую древность записывать их еще рано. Это теперь весла разве что на рыбачьих лодках остались. Ну и в морях парусные шхуны бегают, но на них вспомогательные дизеля тоже имеются. А как иначе?
– Кто из вас с пулеметом пойдет? – спросил я Балина, нетерпеливо перетаптывавшегося рядом.
– Орри пойдет. А я боезапас понесу, да обе винтовки.
– Надо было вам одну здесь продать, а потом другую купить, дома уже. Мешать же будут. – подсказал я.
– Не, нельзя! – даже слегка возмутился он. – Раз родом выдано оружие, только роду его отдать и можно. Со своей так пойду, а его в чехол оберну да за спиной понесу.
– Надо еще пуд динамита будет с собой тащить до портала. – напомнил я.
– Пуд! Удивил. – хмыкнул Балин. – Никакой проблемы не вижу.
Ну да, ну да. Для гнома лишний пуд не проблема. Ящик патронов, ящик с динамитом, две винтовки с запасом патронов, да еще и свое барахло. Его хоть самого из-под рюкзака видно будет?
По тихой воде разнеслось тарахтение маленького лодочного мотора. и вскоре из-за ряда стоящих на якорях барж появилась большая деревянная лодка, которой правил какой-то полуорк в черной безрукавке с нашитыми на нее в виде сложного орнамента костяными пластинками. Ну ты скажи, с островов Студеного озера житель, тут они редко попадаются. Да еще и лодочником пристроился.
Подойдя к самому борту. лодка остановилась, а полуорк спросил:
– Вы на берег, что ли?
– Мы. – ответил я, и на этом наш с лодочником словесный обмен закончился.
На всем пути на берег он рта не раскрыл. ну и мы молчком сидели. Подошли к пирсу, выгрузились, молча кивнув друг другу. Затем и мы с Балином разошлись. Ему к рынку надо было, а я направился в хорошо уже знакомый "Ржавый шлем", по пути решив еще раз пройти как мимо усадьбы ас-Мирена, а заодно и храма Созерцающих.Мало ли, может еще что-то замечу?
В общем, пошел прогулочным неторопливым шагом от порта вдоль берега, мимо пришвартованных у пирсов хаусботов, где уже просыпались, судя по звукам, доносившимся из окон, и по запахам, доносившимся с камбузов. Провеселившиеся всю ночь господа продирали глаза навстречу новой загульной ночи. А что им еще делать? Если дворянин не на службе у своего сюзерена, то делать ему, по большому счету, и нечего. Дела управляющий вершит, добровольно принявший на себя "Печать честности к господину", что подразумевало, что обманывать именно его он не может, а всех остальных – только в путь, скорее даже грех не обмануть. Вот и остается сеньору лишь пропивать плоды трудов смердов своих, ну еще и проигрывать, благо что для первого, что для второго, Гуляй Поле предоставляло возможностей великое множество.
