На границе этого района располагался Отдельный охранный полк полевой жандармерии, точнее – один его батальон, и именно этот район они и должны были охранять сильней всего. Что и делали. Здесь в позднее время было тихо и пусто, лишь время от времени проходы мерили шагами военные патрули, а сверху на них с вышек поглядывали частные охранники. Заводы берегли как зеницу ока, а пороховой завод, выпускавший еще и тротил, был помимо охраны обычной окружен магическими ловушками, и там постоянно дежурили как минимум два колдуна из ведомства Контрразведки, постоянно следящих за своим хозяйством.
Центр же города был застроен каменными трех, а то и вовсе четырехэтажными домами. Первые этажи в них занимали рестораны, в которые надо было прилично одеваться, в отличие от портовых кабаков, и магазины, где даже соседу в кредит не отпускали. В городе даже были два театра, цирк-шапито и не меньше пяти кинотеатров, по вечерам заполненных до последнего места. В центре Твери было запрещено деревянное строительство, а как писала газета «Тверские Известия», мещанина Волобуева, который, было, завел свиней во дворе своего дома, оштрафовали зверски, а свиней конфисковали в казну и дальнейшая их судьба покрыта мраком. В общем, по стандартам Великоречья Тверь тянула если и не на мировую столицу, то на один из величественных городов, как минимум.
Следующим зданием после отеля «Волга» сиял огнями и удивлял очередью публики кинотеатр «Иллюзион», в котором сегодня давали какую-то кинодраму из жизни эльфов, а перед ней в афише был указан киножурнал новостей с фронта, где эльфов, по уверениям хроникеров, били в хвост и под хвост.
В кинематограф мы не пошли, хоть оба и были охотниками до этого зрелища, а сразу направились в гостиницу. За стойкой мореного дерева нас принял приказчик, одетый в полосатые брюки, атласный жилет и белоснежную рубаху с галстуком. Он несколько брезгливым взглядом окинул нашу одежду, рюкзаки, оружие в чехлах, затем быстро пролистал журнал резервирования. Нашел наши имена, после чего ткнул пальцем с ухоженным ногтем в графу возле них и сказал:
– Распишитесь. Рады-с.
– Чему? – уточнил я.
– Ну-с… принимать гостей. – слегка удивился приказчик.
– Ага. Ну, мы тоже. Гостевать. – сказал я, расписываясь в требуемом месте.
Услуг носильщика нам не предложили по причине нашей общей неказистости. Мы сами подхватили свое имущество, и пошли по лестнице на второй этаж. Нам выделили один двухкомнатный номер на двоих. Видать, в Контрразведке спросить постеснялись, кто мы друг другу с Машей, вот и зарезервировали таким макаром – ни два, ни полтора. Вроде и вместе, а вроде и отдельно.
Маше, как даме, я уступил спальню, а сам пристроился на раскладном диване в маленькой гостиной. Очередь в ванную я тоже уступил, и пока она там плескалась и напевала, я вышел на балкон. Оперся на широкие перила, огляделся.
Насколько этот берег сверкал огнями, настолько же противоположный тонул в темноте. Не видно его, равно как не видно ничего, что выбивалось за городскую черту. Тьма спустилась на весь мир, и лишь город был в ней эдаким островком света и безопасности. Во тьме же вокруг выбирались из своих логов чудовища, выходила на дороги нечисть. Мало кто выезжал из городов, окруженных стенами и рвами, если был риск того, что тьма застанет тебя в пути. Всегда старались подгадать так, чтобы проделать весь путь засветло, или найти промежуточный ночлег в одной из деревень, либо на хуторе, где стены и люди. Или собирались в большие ватаги, вооружаясь до зубов. Одиночки, не обладавшие опытом выживания в этих местах, были обречены.
Постоялые дворы, скрывшиеся за могучими частоколами, оберегаемые заклятиями, принимали путников и укрывали их до рассвета. Хутора за такими же оградами берегли сами себя. Редко когда на хуторе селилась одна семья, обычно несколько. А еще чаще крестьяне жили в деревнях, в которых защититься было еще проще.
Ночь не принадлежала людям. И не только людям. Каждый из разумных мог чувствовать себя в безопасности лишь там, где живут иные разумные. А огромные, погруженные во мрак пространства становились всякой разумной жизни враждебны. Вне городов или сел рисковали иметь дела только такие авантюристы, как мы: охотники, военные разведчики, ну и разбойники, не без того. Такая здесь была жизнь – разумные расы властвовали лишь до захода солнца.
Во всей вселенной были видны лишь огни бакенов возле порта, да сигнальные огни паромной пристани напротив, что у устья реки Тверцы, перескочившей в Великоречье из мира старого. И еще патрульный катер ходил по фарватеру, время от времени включая прожектор и что-то осматривая.
