— И такое тоже бывает! Я тебя понимаю! У меня тоже таких случаев много бывало! По полгода, а то и по году, жил как в вакууме! Только дом, учёба и Турниры! Потом будто озарение пришло! Познакомился с Леной и понял, что в ней есть всё, чего я долгое время не мог найти! Вот и тебя решил вытащить из этого вакуума! Пойми! Творчество — оно всегда будет, а годы уходят! Не надо превращаться в раба собственной судьбы!
— Да и сам бы рад, дружище, но у меня не получалось это сделать, пока ты не познакомил меня с Мариной! С ней я вновь стал живым человеком! За вчерашний день, находясь рядом с ней, я научился различать, что есть в ней что-то более важное, чем просто лживое «Личность»! Это дружба, любовь, помощь и многое другое!
— Вот именно! — поддержал меня друг.
— Давай выпьем за наших девчонок в целом! Пусть сладкая жизнь у них сложится! Без тех проблем, что мы с тобой пережили! Давай! — стукнувшись бутылками, согласился Макс.
— Вкус напоминает чем-то «Staropramen»!
— Пробовал такое пиво! Ах, хорошо!
— Ага!
— О чём вы так мило беседуете?! — на кухню вошла заспанная Марина.
— О том, что любовь дороже творчества! — Макс сказал это с некой улыбкой на губах.
— Понятно!
— Как отдохнула? — спросил хозяин квартиры.
— Нормально! Только вот проснулась, посмотрела на стену и никак не пойму одного — почему у тебя в несущей стене комнаты дверной проём заложен кирпичами красными, а стены все из белого!? Там же снаружи дома улица!?
— Какой проём? Там никогда ничего не закладывалось со времён постройки?
— Пойдёмте лучше посмотрим на это чудо! — предложил Макс.
Все трое вновь вошли в комнату. Девушка оказалась права. В несущей стене заложен дверной проём. Всё это время он был скрыт от глаз, с потолка до пола, свисающим ковром. В углу заложенного проёма зияла дыра. Альберт ушёл в прихожую. Через минуту вернулся уже с ящиком инструментов и камуфляжной рабочей формой. Он дал распоряжение разбить это место стены. Макс и Альберт молотками разбивали стену, а Марина складывала осколки от кирпичей в мешок. Троица разбила половину проёма и остановилась.
Перед ребятами открылся вид коридора. Сверху, под потолком светили лампы ярко-синего Lumia. Стены, пол и потолок имели ровные поверхности. Складывалось чувство, что их уравнивали невиданной техникой. Длина коридора имела приблизительно двадцать квадратных метров, а ширина метра полтора. В конце коридора дверей вроде бы никаких не было в наличии. На стенах были начерчены узоры в виде рунических знаков, но точных доказательств в подтверждении этого — нет. Прежде чем войти в этот странный коридор, друг раздал всем по «холодному» оружию и инвентарю для хозяйства. Альберт оставил себе топор. Девушке он дал прочную верёвку. Максу же досталась монтировка.
Троица перелезла через пролом в стене, полушагом прошла странный коридор и оказалась на лестничной площадке. По металлическим ступеням спустилась вниз. Там оказалась чугунная дверь с замком. Заперто. Ребята вновь поднялись наверх. С боку стены, со стороны таинственного коридора, они заметили ещё одну дверь. Толчок. Скрип. Вздох. Ребята вошли внутрь таинственной двери и очутились в неизвестном месте.
Глава 2 — Халакост.
Друзья оказались в низеньком помещении. Деревянный дом имел примерно двадцать пять квадратных метров. Он разделён на комнату и кухню. Между комнатой и кухней стояла доменная печь. Она топилась исключительно дровами. В избе оказалось довольно жарко, а это значит, что здесь кто-то проживал. Дом имел всего два окошка с узкими деревянными рамами. Напротив печи стоял сервант из берёзы. В нём хранились чашки, самогон, хлеб и масло. В кухню открылась дверь.
На пороге показалась старушка семидесяти лет. Женщина была одета в замусоленный временем свитер, выцветшие махровые колготки и резиновые, на размер больше собственной ноги, калоши. На голове её неуклюже привязан чёрный шерстяной платок. Седые локоны волос небрежно выпадали то и дело из-под платка на густые поседевшие дуги бровей. Глаза серого цвета с теплотой души не отрывали взгляда от трёх молодых людей. Её старческие губы чуть шелохнулись в детской улыбке. В своих руках она держала охапку поленьев, заготовленных для растопки печи.
Альберт подошёл к бабушке, взял из её рук охапку дров, положил их у печи и по одному полену начал подбрасывать уже сгоревшим вдобавок. Марина взяла табурет, поставила его к столу и помогла бабушке присесть на него. Макс сказал старушке, что ей ничего не угрожает от русских солдат. Поверив, бабушка опомнилась и шустро подбежала к шкафу. Оттуда она достала бутыль самогона, а из нижних полок тарелку ветчины, малосольные огурчики, с печи — только что приготовленной картошки и стрельчатого лука. Собрав стол, она успокоилась, пригласила всех отведать её угощений и присела на своё место после того, как ребята расселись за столом.
— Скажи, мать, а какой сейчас год? Где мы вообще находимся? — спросил Альберт.
— Так осень сорок четвёртого в Краков пришла!? Вы что же, не помните?
