На берегу Южного Буга располагалась ставка Гитлера «Вервольф». А вокруг, на временно оккупированной фашистами территории, разгоралась партизанская война. В повести Петра Кугая, командира партизанского отряда имени Ленина, и писателя Станислава Калиничева нет вымышленных героев. Бывшие партизаны и подпольщики помогли авторам объективно, с документальной точностью воссоздать события грозных лет, принести дань глубокого уважения своим боевым друзьям.
Под Винницей, между селами Стрижавкой и Коло-Михайловкой, есть туристский кемпинг. Неподалеку от шоссе в небольшом сосняке виднеются дачные домики, белеют палатки. Сразу же за ними можно увидеть нечто похожее на следы космической катастрофы: квадраты поваленного леса, тут и там разбросанные обломки железобетонных глыб. Трудно даже представить себе, для какого сооружения понадобился железобетон трехметровой толщины. Какая сила смогла разбить и разбросать, как щепки, многотонные глыбы?..
Когда-то все это называлось объектом «Вервольф»[1]. Во время Великой Отечественной войны на берегу Южного Буга находилась ставка Гитлера на Восточном фронте. В то время мало кто знал о ней. «Вервольф» был объектом строжайшей секретности.
Сооружение «Волчьего логова» началось в первые месяцы войны. Свидетель тех событий, руководитель Стрижавской подпольной организации Михаил Середович сообщает в своем письме авторам этой повести:
«Осенью 1941 года в Стрижавке и Коло-Михайловке появилась группа фашистов, которые старательно изучали местность. Вскоре сюда перебазировались подразделения военно-строительной организации ТОДТа. Силами местного населения на территории бывшего Коло-Михайловского колхоза гитлеровцы начали строительство лагерей для военнопленных, которых привозили сюда с других оккупированных территорий.
По-зверски жестоко обращались фашисты с советскими людьми. Каждый вечер за колоннами, которые возвращались со строительства ставки, ехали телеги, нагруженные (именно так — нагруженные) обессилевшими от тяжелого труда и голода военнопленными. На территории лагеря их сбрасывали в ямы, где они и замерзали».
Неподалеку от нынешнего кемпинга, по ту сторону шоссе Винница — Киев, стоит памятник. Он сооружен над братской могилой, в которой похоронено более четырнадцати тысяч тех, кто строил эту железобетонную берлогу. Большинство из них — советские военнопленные, а также поляки, чехи, бельгийцы, норвежцы… На другом конце Стрижавки, за Бугом, есть еще одна могила. И в ней тысячи безымянных строителей «Вервольфа».
Ставка фашистского фюрера сооружалась с большим комфортом. Поэтому из многих стран Европы завозили сюда специалистов: мостостроителей из Праги, столяров-краснодеревцев из Варшавы, из концлагерей доставляли электриков, монтажников, теплотехников разных национальностей. Им начисляли заработную плату, проставляли процент выполнения норм, бухгалтеры даже обсчитывали их. Однако после завершения строительства и электриков, и краснодеревцев, и каменщиков — всех палачи уничтожили, похоронив в одной яме вместе со многими тысячами военнопленных, которые тут работали.
Строительство велось ускоренными темпами. Цель и назначение объектов тщательно засекречивались. Фашисты умышленно распускали слухи, что сооружают дома отдыха для немецких солдат и офицеров, которые воюют на Восточном фронте. Даже вывеску установили: «Санаторий». Бомбоубежище, которое сооружалось не в центральной зоне, называлось холодильником.
За короткий срок (год с небольшим) здесь были сооружены бункер главной квартиры Гитлера — бомбоубежище с железобетонными стенами толщиной более трех метров, электростанция, две радиотелеграфные станции, столовая для высших офицеров, кинозал, казино, плавательный бассейн, взлетная полоса для самолетов, многие подсобные помещения для охраны. Проложенные под землей кабели обеспечивали «Вервольфу» прямую связь с Берлином, временно оккупированными гитлеровцами Киевом, Харьковом, Ровно.
Ставку тщательно охраняли эсэсовские войска и несколько зенитных дивизионов. Специальное подразделение истребителей, которые базировались на Калиновском аэродроме, должно было прикрывать ее с воздуха. Неподалеку от села Сальник стояла танковая часть, готовая по первому сигналу ринуться в бой. Центральная зона, где размещался железобетонный бункер с жилыми помещениями фюрера и его генералитета, была, кроме этого, опоясана двухметровой стальной сеткой, над которой тянулись провода высокого напряжения. По ту сторону сетки хозяйничала внутренняя охрана, которая придирчиво проверяла документы даже у фашистских генералов, приезжавших сюда по делам.
Поле перед Михайловским лесом не засеивалось. Зато на протяжении лета охрана тщательно подкашивала траву. Там, в глубоких траншеях, находились помещения для солдат и зенитные установки, а в лесу — скрытые посты.
Но фашистам и этого казалось недостаточно. Всю местность на десятки километров вокруг они разбили на нумерованные районы, зоны, квадраты. Во всех близлежащих селах гитлеровцы проводили «фильтрацию». От хаты к хате ходили фашистские чиновники. С ними староста, полицаи, переводчик. В каждом дворе проверяли всю семью.
