Я заметил, что руки его дрожат, левая часть лица нервно дергается. Во всем его поведении чувствовалась растерянность.
За ним назвал себя генерал-лейтенант Шмидт. В его глазах был испуг. Встретившись впервые с группой советских генералов, он с тревогой поглядывал то на одного, то на другого из них.
Командарм М. С. Шумилов был внешне суров и как-то по-особому торжествен. Он предложил Паулюсу и Шмидту раздеться. Пока полковник Адам подхватывал их шинели, генерал Шумилов довольно громко сказал:
— Вас пленили войска 64-й армии, которые дрались с вашей 6-й и 4-й танковой армиями, начиная от Дона, Аксая и до конца битвы под Сталинградом. Вы хотели нас окружить и разбить. Но окружили и разбили мы вас… Прошу садиться.
И вот командующие двух сражавшихся друг против друга армий — 64-й советской и 6-й немецкой — сели за один стол. Шумилов потребовал от Паулюса предъявить документы, удостоверяющие, что он командующий 6-й армией. Хотя я еще в подвале универмага смотрел солдатскую книжку, удостоверявшую, что ее владелец — Фридрих Паулюс, имел об этом же подтверждение генерала Шмидта и нашего начальника разведки майора Рыжова, но, по правде говоря, где-то подсознательно тревожила мысль: самого ли Паулюса я привез?
Паулюс ответил то же, что и мне в подвале, и передал командарму солдатскую книжку.
— А есть ли документ, удостоверяющий, что вы произведены в генерал-фельдмаршалы? — спросил Шумилов.
— Нет, — ответил Паулюс. — Приказ фюрера был получен по радио. Но этот факт может подтвердить начальник штаба армии.
Шмидт тут же закивал, подтверждая слова Паулюса.
— Могу ли я с полной достоверностью доложить высшему командованию о том, что у нас в штабе находится командующий 6-й армией фельдмаршал Паулюс? — спросил Михаил Степанович.
— Яволь, можно, — кивнул Паулюс.
— Кто пленен с вами?
— Вместе со мной находятся начальник штаба армии генерал-лейтенант Шмидт и полковник Адам. Имена других генералов и полковников армии переданы в записке парламентеру, — ответил Паулюс.
Руки фельдмаршала, лежавшие на столе, дрожали мелкой дрожью, левая половина лица продолжала подергиваться. Но он все же старался держать себя спокойно. А генерал Шмидт непрерывно бросал испуганные взгляды то на Шумилова, то в сторону, то на графин с водой, стоявший перед ним, и беспокойно перебрасывал руки со стола к себе на колени и обратно.
— Советское командование гарантирует вам жизнь и безопасность, а также сохранность мундира и орденов, — громко и четко произнес Шумилов.
Лицо Паулюса сразу оживилось.
— Мы требуем от вас отдать приказ северной группе войск о капитуляции, — продолжал наш командарм.
Паулюс ответил, что после разъединения армии он сложил с себя обязанности командующего армией и отдавать приказы войскам не может.
— В северной группе имеется свой командующий, — повторил он, — который, оставаясь непосредственно с войсками, должен принимать необходимые решения по своему усмотрению. Я надеюсь, что вы поймете мое положение.
Но Шумилов настаивал на отдаче такого приказа, делая упор на то, что каждый начальник должен приказать своим подчиненным прекратить боевые действия, когда он видит, что дальнейшее бесцельное сопротивление приведет к полному их уничтожению.
Однако фельдмаршал, конечно же не желая связывать свое имя с капитуляцией, продолжал повторять, что он не командует армией, что сам находится в плену и такой приказ уже отдать не имеет возможности. Этот вопрос, повторял он, может решить только начальник, непосредственно находящийся с войсками.
Дальнейший разговор по этому вопросу становился бесполезным.
Шумилов спросил Паулюса, почему тот не принял ранее предлагаемый ему представителем Ставки генералом Вороновым и командующим Донским фронтом генералом Рокоссовским ультиматум.
— Были многократные приказы и требования верховного главнокомандующего германской армией Гитлера сражаться, — сказал Паулюс. — И я не должен был нарушать их. К тому же армия для этого имела боевые возможности. Русский генерал поступил бы так же, как и я.
— Какие же мотивы послужили к сдаче оружия теперь?
— Теперь наши войска окончательно выдохлись и не стало боеприпасов. Поэтому борьба была прекращена.
На этом официальные переговоры с Паулюсом были закончены. Их содержание генерал М. С. Шумилов сразу же доложил командующему фронтом генералу К. К. Рокоссовскому, который приказал после обеда пленных направить в штаб фронта.
После этого фельдмаршал Паулюс, генерал Шмидт и полковник Адам были приглашены на обед.
За столом Паулюс весьма осторожно прикасался и к содержимому в бокале, и к еде. На вопрос Шумилова, почему фельдмаршал так осторожен к пище, Паулюс ответил, что за последнее время он очень мало ел и сейчас боится перегрузить желудок.
А генерал Шмидт совсем не пил и почти ничего не ел, очевидно боясь быть отравленным. И за столом у командарма и во время обеда он не проронил ни слова. Жестокий и надменный фашист, он теперь выглядел жалким, затравленным волком.
