Откуда вдруг взялся этот многочисленный генералитет – один Бог знает. Одни, надо думать, прибыли из Финляндии и соседней Латвии, где стояли большие русские части, образованные из бывших русских военнопленных в Германии, так называемые «бермонтовцы», о которых речь впереди; другие, более знатные, прибыли от Деникина и из союзных стран. Среди последних выделялись знаменитый Краснов, Глазенап и некий генерал-майор Владимиров, настоящая фамилия которого – Новогребельский. О нем говорили, что в царскую эпоху он состоял жандармским полковником.
Это была одна из крупнейших «политических» фигур Северо-Западной армии, оказавшая самое пагубное влияние на весь последующий ход событий. Скромный на вид, вечно застегнутый на все пуговицы своего английского «френча», молчаливый, он скоро целиком забрал главнокомандующего в свои руки и определял всю его тактику в отношении правительства и «гражданского» управления тылом. Кандидатуры будущих военных и гражданских администраторов Петрограда намечались не иначе, как с благословления его, Владимирова. Контрразведкой распоряжался он, причем порой в целях вящего воздействия на умы красноармейцев подведомственные ему чины прибегали к печатанию подложных прокламаций-летучек за подписью большевистского Революционного военного совета с обещанием раздачи особых пайков и дополнительных предметов обмундирования, как то шинелей и сапог к определенному сроку.
По его инициативе во второй половине октября, когда казалось, что вот-вот Петроград будет взят, контрразведкой тайком были заготовлены особые летучие автомобильные колонны, которые за ночь до торжественного вступления Юденича вместе с представителями союзных миссий в Северную столицу должны были ворваться в Петроград и там по списку, ведомому лишь контрразведке, учинить кровавую расправу.
Это он же, Владимиров, несомненно, давал главнокомандующему советы, когда армия уже подходила к Петрограду, «разогнать» правительство и вообще не пускать его в столицу, потому что своим демократизмом оно только помешает установить там «порядок и законность».
Это и многое другое, относящееся уже к области мелких политических дел, было делом рук Владимирова, с которым Г. А. Алексинский впоследствии соединенными силами «спасали» Юденича из рук эстонцев и увозили его в Копенгаген, а оттуда в Париж.
Были еще и другие знаменитости среди генеральской коллегии, но о них речь впереди. Бросалось, однако, в глаза уже в первые дни реорганизации армии, что настоящее боевые генералы, особенно из тех, которые служили верой и правдой Временному правительству на ответственных постах, почему-то бракуются Юденичем. Так, например, случилось с известным боевым генералом, командующим армией Горбатовским, оставшимся без дела в Финляндии, и с бывшим главнокомандующим Петроградского военного округа при Керенском генералом Васильковским, который долго в Ревеле обивал пороги в поисках дела.
Вообще нельзя не отметить, что в Северо-Западной армии высший офицерский состав и генералитет, точнее говоря, их функциональные способности, определялись обыкновенно степенью их принадлежности к той или другой из двух группировок внешнеполитического свойства – германофильской или антантофильской. Это была своеобразная особенность Северо-Западной армии, имевшая свои объяснения в «генезисе» воинских частей, оказавшихся в это время на Петроградском фронте, и бороться с которой оказались бессильными и Юденич и Северо-Западное правительство.
Надо помнить, что еще в течение июля и августа, а то еще раньше, на Северо-Западный фронт были переброшены морским путем некоторые русские части, стоявшие до тех пор в Латвии и Литве, образованные из бывших русских военнопленных в Германии и отчасти из красноармейских боевых единиц, прорвавшихся через Польшу в Прибалтику в начале 1919 года. Мы имеем здесь в виду стяжавшую себе впоследствии известность «дивизию князя Ливена» и некую «Тульскую» дивизию.
«Ливенцы» прошли в Риге при содействии известного германского генерала фон дер Гольца германскую школу, военную и политическую. Это были (как солдаты, так и офицеры) первые восточнопрусские пленные из кадрового состава старых гвардейских полков. Они были прекрасно вооружены и обмундированы; их дисциплина, выправка и внешний вид напоминали «доброе старое время». Они носили мундиры и шинели германского образца, германские железные каски военного времени и имели оружие исключительно германского происхождения. В составе Северо-Западной армии, где дух партизанщины был сильно развит, «ливенская» дивизия в военно-техническом отношении представляла собою образцовую часть, на которую при предстоящем ударе на Петроград Верховным командованием возлагались большие надежды.
Зато в политическом отношении «ливенцы» были наиболее реакционным элементом. Их «воспитание» вполне совпадало с воспитанием их старой знакомой по Риге, знаменитой германской железной дивизии фон дер Гольца, которая через год с лишком послужила главным орудием для монархического Капповского переворота в Берлине.
