— Здравствуйте! — важно поздоровался Ангелеску, в знак приветствия коснувшись двумя пальцами виска. Он шел враскачку, медленным тяжелым шагом. — Господин Влад Георгиу?
— Да, это я.
— Имею честь представиться, помощник полицейского комиссара Ангелеску. Впрочем, мы знакомы, не так ли?
— Да… как будто.
Ангелеску изобразил на лице нечто вроде добродушной улыбки, подмигнул, фамильярно похлопал учителя по плечу. Его бесстыдный, даже наглый вид как бы говорил: «Вы шалун, господин учитель, ввели в заблуждение господина начальника своим ложным заявлением… Но учтите, меня никто провести не может! Надо же, мы как будто знакомы… «Как будто»!.. Я тебя лично допрашивал в кабинете господина главного комиссара Албойю».
— С глаз долой — из сердца вон, не так ли, господин Георгиу! — язвительно бросил он.
— Возможно. А какова цель вашего визита? — вежливо спросил у него учитель, стараясь хоть немного успокоиться.
— Какова цель? — переспросил Ангелеску теперь уже с кислой улыбкой. Прежде чем ответить, он почмокал толстыми губами. — Меня удивляет вопрос, господин учитель! Ей-богу, удивляет!
— А что в нем удивительного?
— Очень даже удивляет…
— Он не должен вас удивлять, — говорил Влад Георгиу, теряясь и явно нервничая. — Мой долг, долг человека, проживающего в этом доме, побуждает меня спросить, по какой причине полиция наносит мне столь странный визит. Прошу вас не сердиться, но правила хорошего тона, знаете ли, обязывают меня задать такой вопрос.
— В таком случае мой долг объяснить вам это. — Ангелеску опять почмокал губами, глубоко засунув руки в карманы брюк и приняв важный и совсем неприступный вид. — Если вы помните, господин учитель, — начал он медленно и значительно, глядя на Влада искоса и несколько свысока, — вы были вызваны начальником полиции и он обещал вам помочь найти вашего сына Михая, от которого у вас нет вестей вот уже… уже…
— Почти год…
— Точно, почти год. Ну и, следовательно, чтобы человека найти, его нужно искать, не правда ли? Поэтому мы и пришли. Чтобы искать… и помочь найти… и, естественно, чтобы произвести маленький обыск…
Не обращая внимания на полицейских, тетя Эмилия направилась на обычную для нее прогулку в глубь сада, под тень деревьев. Дана и мать подошли и остановились на некотором расстоянии, чтобы слышать весь разговор. Увидев их и демонстрируя наигранную галантность, Ангелеску почтительно поздоровался, слегка наклонив голову, потом повернулся к Владу и спросил:
— Простите, господин Георгиу, это ваши родственники?
— Да, жена и дочь…
— О-о-о, должен вас поздравить! — театрально воскликнул Ангелеску, не спуская глаз с Даны. — У вас не дочь, а настоящая богиня! Клянусь честью! Кажется, я ее знаю, мне знакомо ее лицо.
Влад Георгиу слушал, как разливается Ангелеску, но никаких иллюзий на этот счет не питал. По тому, как полицейский на него смотрел — холодно, пронзительно, прищурившись, — было совершенно очевидно: он презирает учителя. «Грубиян ты неотесанный, хочешь спрятать свое бескультурье под внешним лоском провинциальных манер?» — мысленно обратился к нему учитель. И в самом деле, как бы желая оправдать данную ему характеристику, Ангелеску, не обращая внимания на то, что перед ним стоят женщины, засунул палец в нос и принялся там усиленно копаться.
— Стало быть, так, — сказал он как бы в заключение, вытирая палец о пиджак, — мы должны исполнить свой долг…
Он повернулся, сделал знак полицейским и, тяжело топая, направился к веранде. Полицейские почти сразу обогнали его. Один из них поспешно юркнул в дом, следом — человек в штатском, так же быстро, словно кто-то гнался за ним по пятам. Двое обошли дом и скрылись в саду. Учитель двинулся вслед за Ангелеску, мрачный, подавленный, с красным от напряжения лицом, с капельками пота на высоком выпуклом лбу.
— Влад! — крикнула ему вслед Ана. — Что все это значит?
— Что именно? — нервно обернулся он.
— Разве ты не слышишь? Они ищут Михая…
Ничего больше не объясняя и очень торопясь, перепрыгивая через две ступеньки, учитель старался догнать Ангелеску. Но тот уже стоял в центре столовой и, уперев руки в бока, с большим интересом рассматривал развешанные по стенам картины. Полицейский, который вошел первым, стянул на пол синюю плюшевую скатерть и теперь лихорадочно рылся в ящиках стола. Ангелеску заторопился, боясь отстать от своего подчиненного; он шагнул к комоду, вытащил ящики; начал торопливо рыться в свежевыглаженном белье, швырять на пол наволочки, простыни, полотенца…
Дана, вне себя от этого внезапного налета, влетела в комнату, увидела, что Ангелеску роется в белье, которое она так тщательно стирала и гладила, схватила его за руку и с силой оттащила от комода.
— Вы ищете моего брата, господин комиссар? Здесь?! — крикнула она, и глаза ее сверкнули гневом. — В этих ящиках? Отвечайте!
Но Ангелеску не растерялся. Наоборот, он выглядел очень спокойным, как человек, который привык к таким сценам и скандалам там, где ему приходилось делать обыск. Чтобы продемонстрировать это, он неторопливо положил на стол салфетки, которые держал в руке, и, улыбаясь, повернулся к Дане.
