…заполняет, растягивает, заставляет колотиться в его руках и плакать от удовольствия. Такого яркого, о каком я или не знала, или давно забыла.
Утренний побег похож на тайную операцию. Боясь разбудить огромное похотливое чудовище, аккуратно скатываюсь с кровати и падаю на ладони и колени. Не так грациозно, как кошка, но вроде бы тихо.
Оглядевшись и отдышавшись, ползу. Все так же на четырех конечностях. Как пьяный паучок, я медленно перебираю лапками до двери, а за ней — осторожно, на носочках до гостиной.
Драпаю так быстро, как не убегала от преступников или их слишком исполнительных охранников. Не останавливают мысли об оладьях. Не манит серьезно опустевшая коробка с презервативами.
«Кира, что ты наделала?!» — зудит воскресший к утру внутренний голос.
«Как ты могла?!» — маминым наставительным тоном возмущается гордость.
На эти «что» и «как» ответов нет. Между ушами, там, где должен быть мозг, непривычная пустота и легкость. А главный виновник всех женских безумств — попа — горит как после настоящей порки.
Это, мать его, фиаско!
Вчера я умирала от холода, а сейчас дымлюсь от стыда и не представляю, как буду смотреть на себя в зеркало.
Несмотря на легкую панику, через пару минут я умудряюсь натянуть на тело свое мокрое белье и влажную рубашку Вольского. Смотрится ужасно, поэтому приходится украсть еще и ремень. Оборачиваю его два раза вокруг талии и задаюсь главным вопросом: как вызывать такси?
Телефон по-прежнему труп. Не спасает перезагрузка, нет эффекта от жалостливого «Ну пожалуйста» шепотом над экраном.
С вариантами негусто. Или топать пешком через весь Питер, или еще одно маленькое преступление. От первой мысли мое натертое за ночь место посылает неприятный сигнал мочевому пузырю. Намекает, зараза, на цистит и прочие радости. А от второй мысли сердце царапает что-то похожее на совесть.
Альтернатива как в анекдоте про затопленный огород и уток. Выбор вроде как есть, но в реальности им и не пахнет.
Чтобы сбежать, приходится засунуть совесть поглубже и взять телефон Вольского. Дальше — еще сложнее. Я крадусь назад в спальню. Молясь всем святым, прикладываю указательный палец Ярослава к экрану и жду.
Если этот умник настроил разблокировку по взгляду, то мне хана. Попытка разбудить наверняка закончится тем же самым, чем закончилась попытка согреться. Ходить после этого будет сложно, а уж о побеге вообще лучше забыть.
К счастью, отпечаток срабатывает. Экран вспыхивает входящими сообщениями и уведомлениями о пропущенных вызовах. У нормальных людей такое «изобилие» бывает только после Нового года, а Вольский, похоже, в таком живет.
На миг становится жалко этого трудоголика, но быстро воспоминаю о своем печальном положении. Судорожно ищу среди сотни приложений такси, а найдя — чуть не плачу от радости.
Дорога домой проходит без приключений. Оплаченная Ярославом машина забирает меня у подъезда и везет на временную квартиру.
Никаких долгих прощаний, поцелуев или горячих объятий.
Безумно хочется, чтобы и дальше все шло так же — как по маслу. Без рефлексии с вопросами: «Что это было?», «Кто виноват?» и «Как теперь себя вести?». Однако стоит влить в желудок порцию кофе и переодеться, как судьба нагоняет звонком от подруги.
В первое мгновение не верю ушам и глазам. Мой мертвый телефон просто не мог так внезапно ожить. Это даже не измена, а полноценное скотство. Потом осторожно беру предателя в руки и нажимаю «Принять вызов».
— И где ты пропадала целые сутки?! — вместо приветствия кричит Ира. — Я уже все больницы обзвонила. Собиралась браться за морги!
— Были кое-какие неприятности. Сейчас все в порядке.
— Про неприятности мамаше своей будешь рассказывать. Это ей до фени. А мне, пожалуйста, в подробностях! Время, место и на кого наслать порчу!
— Порчу не нужно… Пусть живет.
Не собиралась я вспоминать Вольского. С глаз долой, из сердца вон! Но после слов о порче память сама нахально подкинула картинку с обнаженным мужским телом поверх одеяла.
— Живет?.. Ты крокодила, что ли, загарпунила?
Похоже, этим «пусть живет» я себя выдала.
— Так случилось. — Чувствую, как уши снова начинают дымиться.
— Это у мужа твоего «так случилось», когда ты его с племяшкой застукала, — фыркает Ира. — Колись давай, как это было.
— Было… — В горле ком. — Как обычно. Это не первый секс в моей жизни.
— Кир, без макаронных изделий! Я, конечно, не видела твоего крокодила, но голос по телефону слышала. Там такой тембр, что трусики сами спадают.
— Хорошо. Было неплохо.
— Штирлиц, блин. Сколько раз было неплохо?
— Ир, мне на работу нужно. Опаздываю.
— Работа не волк! А после хорошего секса она вообще противопоказана.
— У меня аврал.
— У меня тут тоже, знаешь ли, все серьезно! Качественную характеристику ты мне зажала. Давай хоть цифру!
— Я не считала, — все еще пытаюсь уйти от ответа.
— Сколько?!
— Ира…
— Смелее, родная. Это не больно.
— Да чтоб тебя!
Уже жалею, что не добила свой телефон. Делают же снайперы контрольный выстрел. Вот и мне стоило хотя бы камнем его приложить. Или каблуком.
— Два? Три?
— Пять.
