У всех свои муравьи полностью

Тем не менее в самую что ни на есть эру ножных колец появился новый герой, которому, как никому другому на этом месте, мы с удовольствием позволим заявить о себе – это мизинец. Годами его подавляла большая семья, соседние пальцы оттеснили его в самый конец, в самый темный уголок ботинок. Скрюченный, слабый, всегда натертый до мозолей, подвергающийся опасности каждый раз во время стрижки ногтей, ибо ножницы могут его отхватить целиком, не разглядев. И вот мода решила воздать страдальцу по заслугам и водрузила на него маленький серебряный венок.

Дорогой Хорстик, если помнишь, мы познакомились на Дунайском острове[149] в баре «Солнечное море». Ты пригласил официантку на «Tequila Sunrise» (песня группы «Иглз»). Она отказалась. Потом друзья дотащили тебя до дома. Это был не твой день.

Но я, Хорстик, не об этом, я о твоей рубашке. О тех тропических цветах на фиолетовом фоне, желтых и красных. Материал, из которого рождаются сны о Карибских островах и которые затем уносят воды отводного канала. Ты ее когда купил? В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году для отпуска на Ибице? (Десять часов вечера: расстегнуть на одну пуговицу. Полночь: на две пуговицы. Два часа ночи: на три пуговицы… По счастью, на ней только пять пуговиц. Вещь! А в завершение – утреннее пиво как завтрак у барной стойки прямо в бассейне.)

Дорогой Хорстик, на дворе осень. Ты сейчас упаковываешь свои летние вещи. Судьба рубашки в твоих руках. Не выбрасывай ее! В это лето тебе не повезло. Дай ей еще один шанс. Ты увидишь, что в следующем году тебя ждет нечто удивительное. Мы знаем, ты никогда не стремился задавать тон, но ты будешь лидером. Ты станешь задавать моду. Модельеры Дольче и Габбана, Версаче и Кавалли планируют возродить интерес к «гавайкам». Но сперва им придется обогнать тебя. Пару недель ты будешь первым. И ни одна официантка не посмеет не выпить с тобой.

К выходным солнце взошло очень поздно. Продеваем головы в свитера с воротниками-стойками – в Австрии осень, и в любой момент земля может покрыться мокрым рыхлым снегом. Последняя неделя выдалась суровой, холодной, настоящая первая неделя начавшихся школьных занятий, память о которой у всех нас в крови с детства. На улице стоит запах Дня поминовения усопших, в домах – выдохшегося августа. Никто не смеется дольше, чем требует случай. Все как-то быстро посерьезнели и ушли в работу. (Хорошо, что одна сотрудница нашла в выдвижном ящике стола мышь. Вопрос о том, кто из них вскрикнул первым, немного отвлек нас от погруженности в дела.)

В сентябре фармакологическая промышленность показала свою несостоятельность, в очередной раз не выпустив препарат с гормоном счастья. Где, позвольте вас спросить, пилюли от того, чтобы:

…не стоять в семь утра при искусственном освещении перед платяным шкафом и не искать смысл жизни между майкой и зимним свитером;

…не оказаться в одном поезде метро по дороге на работу с кем-нибудь из знакомых по отпуску (оставшиеся свободные места только между поручнями);

…этот патологически не задавшийся день не стал самым длинным из последующих в течение всех трех месяцев. И где, скажите на милость, пилюли от острой потребности спрятаться с головой под пуховым одеялом и дожидаться, пока не зацветут абрикосы? Где они?

Недавно я стал свидетелем сцены, когда одна мамаша спрашивала своего малолетнего ребенка в японском ресторане в Хитцинге: «Что будешь, Макси?» Макси, как ни странно, не пожелал даже любимой детьми «картошки», а произнес лишь одно слово – «мисо». Запомним этот урок: время меняет полюса противоположностей. Дети и супы неожиданно поменялись местами. Мы в пятилетнем возрасте ни за что бы не согласились на суп. Для верности – только когда нам стукнуло тридцать – мы их все перепробовали. В наше же время их имелось немного.

Овощной суп. Две полные ложки кое-как мы проглатывали, третью ни в какую, и всем – до свиданья!

Суп с клецками. Ни то ни се. Раскусывать клецки довольно забавно, если, конечно, вы готовы ради них купаться в бульоне. Другими словами, клецкам – да, супу – нет.

Суп с лапшой в виде букв. Да, конечно. Это он. Игра первая: все буквы «Х» извлечь на край тарелки. Игра два: сначала съесть все буквы «А», потом «Б», потом и т. д. Эта игра, как правило, авторитарно прерывалась взрослыми. Игра три: сначала выпить бульон, затем утрамбовать буквы до кремообразного состояния. Из них можно лепить разные фигуры, пока не последует затрещина.

Суп с лапшой в виде звездочек. Суп с лапшой в виде букв – это для мямлей и малограмотных. Хотя он все еще способен расшевелить чувства даже сильнее, чем добрая японская похлебка из морских водорослей. Все дело в том, что мы в те годы просто-напросто еще не доплыли до настоящего супа-лапши.