Лицо нашей «классной» Софьи Ивановны расплывается в широкой улыбке, и родители со всех парт оборачиваются, чтобы посмотреть на меня. Лицо мгновенно становится участливо озабоченным.
–– А бабушка? С ней ничего не случилось?
–– Нет, спасибо. Всё в порядке.
–– Значит, просто решили лично поинтересоваться успехами вашего «вьюноша»? Похвально. А то у нас тут…
Она оглядывает аудиторию, которая с шумом прерывает созерцание моей персоны и обращается в слух.
–– … Есть такие, кого мы не видели и подольше. Правда?
Она недвусмысленно смотрит в дальний угол, и я, скосив глаза, вижу там незнакомого мужчину с густой тёмной шевелюрой, пронизанной серебряными прядями. Под взглядом «классной» он трогательно опускает глаза.
–– Ну, что ж. Тогда с вас и начнём, – вновь обращается ко мне Софья Ивановна. – Тем более, что с вами проще всего. В этом году Миша стал меня радовать. Прямо – тьфу, как бы не сглазить. Вот: математика, физика – сквозные пятёрки. Победы на двух олимпиадах. Вы в курсе?
Бормочу в ответ что-то невнятное и чувствую, как начинают пылать щёки.
–– Вот так. В общем, у меня вкратце всё. Если хотите подробнее, то попрошу вас задержаться после собрания.
Щёки продолжают пылать. Они как будто бы светятся в темноте. И этот нескончаемый кашель, который словно выворачивает наизнанку маленькое содрогающееся тельце.
–– Коклюш, – говорит фельдшерица в халате, натянутом поверх овчинного полушубка. И неожиданно твёрдо командует:
–– Открыть окно!
–– Вы в своём уме?! На улице двадцать градусов мороза.
Я хватаю её за руки, но она неумолима.
Морозный воздух врывается в комнату. Мишенька, закутанный в одеяло так, что из него торчит лишь крохотное личико, начинает кашлять реже и легче. И, наконец, облегчённо затихает.
–– Комнату проветривать, – безжалостно произносит эскулапиха, заполняя маленькие клочки бумаги крючками и закорючками. А я смотрю на её лицо и никак не могу определиться: расцеловать мне его или разодрать ногтями.
Родители сгрудились вокруг Софьи Ивановны птичьим базаром.
–– Я вам не помешаю?
Мужчина с тёмной шевелюрой садится за парту передо мной, и мы оба оказываемся в стороне от общего галдежа. Серый в ёлочку пиджак сидит на нём безукоризненно.
–– Колокольчикова Света, – произносит Софья Ивановна, когда последняя родительница выпархивает из класса.
Она склоняет голову и на заднем плане, за широкой спиной, видит меня.
–– Вы тоже задержались? Очень хорошо. Нам есть о чём поговорить. Но сначала давайте отпустим папу Колокольчикова. Вы согласны?
Я, должно быть, киваю, потому что папа поднимается и с необыкновенной лёгкостью в два шага подскакивает к учительскому столу. Он высокого роста, но, разговаривая с «классной», не приседает и не сутулится. И тем не менее они говорят как будто на равных. Ей не приходится ни вытягивать шею, ни задирать голову.
«Была Зверева, стала Лисицына», – вспоминается ни с того ни с сего Людкина фраза. Колокольчиков… Забавная фамилия для такого крупного экземпляра.
–– Значит, Света, – негромко говорит Софья Ивановна. – Ну, что вам сказать!..
Она задумывается на мгновение.
–– Конечно, балет… Да, балет!.. Кстати, как у неё там успехи?
–– Не знаю, – смущённо отвечает папа.
Она удивлённо вскидывает брови, но, не отвлекаясь, продолжает.
–– Как бы ни сложилось у неё в будущем, важно то, что она уже приобрела на этих занятиях. Это, конечно, осанка. Движения. Походка. Не заметить этого просто невозможно!
Мужчина потупил взор и стал похож на провинившегося школьника.
Она бросила на него прямой взгляд.
–– Отсюда всякие осложнения.
Она помедлила.
–– Мальчики.
Мужчина продолжал стоять, потупив взор.
–– Конечно, в их возрасте это довольно естественно. Но тут другое. Свету нередко провожают в школу и встречают с уроков совсем взрослые молодые люди. И вот это уже настораживает. Однажды она пришла на школьный вечер с офицером! В общем, я прошу вас…
Она заглянула в свою тетрадку.
–– Я прошу вас, Валерий Аркадьевич, уделить этому вопросу самое пристальное внимание.
–– А как у неё с учёбой?
«Классная» вздохнула.
–– С учёбой пока слава богу… Но вы, главное… Поймите. Она ведёт себя с одноклассниками так… Как взрослая женщина с детьми! Как будто знает что-то такое, до чего они ещё не доросли. Вас это не смущает? Конечно, мне было бы удобнее поговорить об этом с её матерью…
–– Да-да, – поспешно подхватил мужчина. – Именно с матерью. Я со своей стороны…
–– Ну, вот и замечательно.
Не дав ему договорить, она оборотилась ко мне.
–– А вас я должна обрадовать. Недавно прошёл педсовет, на котором принято решение рекомендовать Мишу в математическую школу. Конечно, это ещё надо утвердить там… – Она скосила глаза на потолок. – Но, пожалуй, можно считать вопрос уже решённым. Меня уполномочили узнать, как вы к этому отнесётесь. Учтите, что кандидатур гораздо больше, чем мест! – возвысила она голос, увидав, что я собираюсь открыть рот.
Как отнесусь я? Это любопытно. Никто даже не думает поинтересоваться, как к этому отнесётся он. А он у меня уже давным-давно решает всё сам.
