Убайдулла-наме полностью

Так как государь уже давно решил отправиться в Балх, то он высказал эмирам это намерение; и в то время, когда солнце вышло из /214б/ зодиака Водолея и вступило в знак Рыб[343], миродержавного государя охватила мысль о выступлении в Балх. Хотя из Балха и от Махмуд [бия аталыка] не было известий, которые были бы побудительной причиной для такого марша, тем не менее государь, невольно как-то, стремясь скорее осуществить это бесполезное путешествие, приказал перенести свою резиденцию из высокого арка. Эмиры, военачальники, близкие ко двору сановники и дворцовые служители, все стали отговаривать государя от этого бесцельного предприятия, но государь ничего не хотел слушать и спешил скорее выступить в путь. Он не знал арабского выражения: медлительность — от всемилостивого [аллаха], а поспешность — от сатаны. Проявивши поспешность с этим путешествием, он спокойное государство привел в смятение.

Мудрые люди говорят, что медлительность и обдумывание украшают все дела; по причине поспешности много дел терпит вред: каждое /215а/ же важное дело, которое начали исполнять обдуманно и не спеша, приходит к благополучному концу; то же дело, что бросаются делать сгоряча и легкомысленно, в большинстве случаев не доводят до желательного конца и, возможно, что это вызывает расстройство [целой системы].

Сколько эмиры не оказывали сопротивления поездке [государя в Балх], тот [оставался непреклонным и] докучал им своим решением выступить туда. Этот трудный вопрос никаким образом не разрешался. Волей-неволей эмиры, поставивши в известность об этом затруднительном положении мать его величества, Биби Падша, и государев гарем, обратились к ним с просьбою, чтобы [эти близкие государю женщины] насколько возможно постарались отговорить его от этого путешествия, которое только вызовет смуту в государстве и беспорядок среди [государевых] слуг, однако и это обращение не принесло пользы. Астрологи доложили государю о разных предвидимых затруднениях и неблагоприятных предзнаменованиях [для его выступления в Балх]. Они подробно объяснили [ему], что нынешний год представляется таким, что благоприятное влияние звезд в нем исключается, что предвидится несчастие, что благоприятствующие начала судьбы сменятся жестокостью и потому в данное время не рекомендуется начинать ни одно дело.

Государь не придал никакого значения словам астрологов. Ма'сум аталык, сумев уловить благоприятное настроение государя, начал его отговаривать [от поездки в Балх]; он сказал:

“Мы — слуги, поддерживающие престол вашего величества, воспитаны вечно длящимся царствованием вашим, [дающим нам] жизненный покой; подобно рыбе в воде, мы [неразрывно] связаны общением с вами. От этого путешествия, которое вы избрали, ничего другого в результате не будет, кроме огорчения”. И сколько этот эмир не приводил убедительных доводов в пользу отмены этого путешествия, сколько не старался в этом отношении — ничего не вышло.

Государь, будучи недоброжелательно настроен к аталыку, /216а/ вообразил другое в его словах, отнеся их к трусости и страху этого эмира; поэтому он сказал своим приближенным: “Аталык, трепеща за свою жизнь и опасаясь своей гибели, — потому что в душе боится меня, — подобно совершенно растерявшемуся человеку черезчур старается отговорить меня от этого путешествия. Другие же эмиры, следуя ему, открыто повторяют то же самое”.

Аталык, услышав эти слова государя, пришел в такое волнение, что как-будто стал изранен тысячью уколами кинжала и как-будто отведал чашу с ядом из рук виночерпия злой судьбы. Проявляя покорность, он не стал больше отговаривать государя и сказал: