Через десять минут на кухню спустился Ричард. Его волосы были взъерошены, и я впервые отчетливо разглядел отрезанное ухо. Внутренние противоречия снова вернулись. Только сейчас мальчишка начинал осознавать, что он не вернется в колледж, к своим товарищам, а вынужден будет оставаться здесь, с родителями. Я предположил, что если Элизабет не будет предъявлено обвинение, они с Ричардом смогут начать все сначала в другом месте. Если у мальчишки большой запас внутренней энергии, он сможет вернуться к занятиям, пропустив лишь неделю. Если только обучение в его колледже не стоит слишком дорого. А тут, наверняка, дело обстоит именно так. Обязательно возникнут финансовые проблемы. Когда мать и сын выберутся из этой переделки, у них останется только то, что они захватили с собой. Если им вообще удастся отсюда выбраться.
Кухарка ушла в обеденный зал накрывать завтрак. Ричард повернулся, провожая ее взглядом. Я снова увидел отсутствующее ухо, и еще один элемент мозаики встал на свое место.
— Пять лет назад, — начал я. — Похищение.
Ричарду удалось сдержать себя в руках. Он лишь опустил взгляд на стол, затем посмотрел на меня и закрыл шрам прядью.
— Тебе известно, чем на самом деле занимается твои отец? — спросил я.
Ричард молча кивнул.
— Не только коврами, так? — продолжал я.
— Да, — подтвердил он, — не только коврами.
— И как ты к этому относишься?
— Бывают вещи и похуже.
— Не хочешь рассказать о том, что произошло пять лет назад?
Ричард покачал головой. Отвернулся.
— Нет, не хочу.
— Я знавал одного человека по фамилии Горовский, — продолжал я. — Его двухлетнюю дочь похитили. Всего на одни сутки. А тебя сколько продержали?
— Восемь дней.
— Горовский сразу же вытянулся в струнку. Согласился на все. Для него оказалось достаточно одного дня.
Ричард молчал.
— Твой отец здесь не хозяин, — произнес я как утверждение, а не вопрос.
Ричард молчал.
— Твой отец вытянулся в струнку пять лет назад. После того, как ты отсутствовал в течение восьми дней. Вот к какому выводу я пришел.
Ричард не произнес ни слова. Я подумал про дочь Горовского. Сейчас ей уже двенадцать. Наверное, у нее в комнате есть Интернет, проигрыватель компакт-дисков и телефон. На стенах плакаты. А глубоко в памяти глухая смутная боль, напоминание о том, что случилось давным-давно. Подобная зуду от сросшегося перелома.
— Подробности мне не нужны, — снова заговорил я. — Скажи мне только имя.
— Чье имя?
— Имя того человека, который продержал тебя эти восемь дней.
Ричард молча покачал головой.
— Я слышал фамилию Ксавье, — настаивал я. — Ее упомянули в моем присутствии.
Ричард отвернулся, непроизвольно вскинув руку к отсутствующему уху. Я понял, что попал в точку. — Меня изнасиловали, — сказал он.
Я слушал грохот волн, разбивавшихся о скалы.
— Ксавье?
Ричард снова покачал головой.
— Поли. Тогда он только что вышел из тюрьмы и еще не утратил вкус к подобным развлечениям.
Я ответил не сразу.
— Твой отец знает?
— Нет, — ответил Ричард.
— А мать?
— Нет.
Я не знал, что сказать. Ричард тоже молчал. Наконец вернулась кухарка. Она зажгла плиту, налила на сковороду жир и поставила ее на огонь. От запаха меня едва не стошнило.
— Пойдем прогуляемся, — предложил я.
Мы вышли на берег моря. Воздух был насыщен запахом соли и очень холодный. Было пасмурно. Сильный ветер дул нам в лицо. Волосы Ричарда развевались почти горизонтально. Брызги взлетали вверх на двадцать футов, и ледяные капли пулями хлестали нас.
— Нет добра без худа, — начал я. Мне приходилось говорить громко, чтобы перекрыть шум ветра и прибоя. — Возможно, настанет день, когда Ксавье и Поли получат по заслугам, но при этом твой отец отправится в тюрьму.
Ричард кивнул. У него в глазах блеснули слезы. Возможно, они были вызваны ледяным ветром. А может быть, и не ветром.
— Он это заслужил, — сказал Ричард.
«Он очень преданный сын», — сказал про него Бек.
— Меня продержали восемь дней, — помолчав, продолжал Ричард. — А достаточно было бы одного. Как с тем человеком, про которого ты говорил.
— С Горовским?
— Не знаю, как там его. У которого была двухлетняя дочь. Ты думаешь, ее изнасиловали?
— Искренне надеюсь, что нет.
— Я тоже.
— Ты умеешь водить машину? — спросил я.
— Умею.
— Возможно, вам придется сматываться отсюда. Очень скоро. Тебе, твоей матери и кухарке. Так что будьте готовы. Если что, я вас предупрежу.
— Кто ты?
— Я человек, которому платят за то, чтобы защищать твоего отца. Не только от врагов, но и от так называемых друзей.
— Поли не даст нам выехать в ворота.
— Скоро его здесь не будет.
Ричард покачал головой.
— Поли тебя убьет. Ты даже не представляешь себе, что он из себя представляет. Кем бы ты ни был, с Поли тебе не справиться. С ним никто не справится.
— Я же справился с теми двумя типами. Перед колледжем.
Он снова покачал головой. Ветер растрепал его волосы. Я вспомнил волосы горничной, рассыпавшиеся в воде.
— Это была липа, — сказал Ричард. — Мы с мамой долго говорили об этом. Нападение было подстроено.
На мгновение я опешил. «Могу ли я ему доверять?»
— Нет, все было по-настоящему.
«Нет, пока не могу».
