Убедительный довод полностью

Спустившись на лифте в гараж, я вышел через дверь пожарного выхода. Охранник меня не увидел. Обойдя квартал, я подошел к Даффи и Виллануэве сзади. Их машина стояла на углу, они сидели спереди, глядя прямо перед собой. Наверное, ожидая, что из здания к ним выйдут двое. Открыв дверь, я плюхнулся на заднее сиденье, и они разом обернулись. Разочарованно нахмурились. Я покачал головой.

— Ни ее, ни его.

— На звонок ответили, — сказала Даффи.

— Некая Эмили Смит, — объяснил я. — Секретарша. Она мне ничего не сказала.

— Что ты с ней сделал?

— Запер в туалете. До понедельника она выведена из игры.

— Надо было бы допросить ее с пристрастием, — сказал Виллануэва. — Вырвать ей ногти.

— Это не мой стиль, — возразил я. — Но если хочешь, валяй. Можешь сам этим заняться. Она все еще там. И никуда не денется.

Он грустно покачал головой.

— Что будем делать дальше? — спросила Даффи.

— Что будем делать дальше? — спросила Коль.

Мы сидели в кузове грузовичка. Коль, судья и я. Фраскони увез сирийца. Мы с Коль напряженно думали а судья готовился умыть руки.

— Я присутствовал только для того, чтобы наблюдать, — заявил он. — Не могу ничего вам посоветовать. Это было бы нарушением закона. И если честно, мне все равно нечего вам сказать.

Бросив на нас презрительный взгляд, судья вылез из кузова и просто ушел прочь. Ни разу не оглянувшись. Наверное, это расплата за то, чтобы приглашать в качестве наблюдателя крочкотвора-юриста. Непредвиденные последствия.

— Я хочу знать, что произошло? — спросила Коль. — Чему именно мы стали свидетелями?

— Возможных ответов только два, — сказал я. — Во-первых, Куинн просто обманул сирийца. Классический трюк, рассчитанный на доверие. Человек выдает по капельке второстепенную информацию, а заключительную, самую важную часть придерживает. Во-вторых, Куинн выполнял официальное задание своего ведомства. Доказывал, что через Горовского может происходить утечка информации, доказывал, что сирийцы готовы заплатить за эти чертежи большие деньги.

— Куинн похитил дочь Горовского, — возразила Коль. — Не может быть, чтобы у него была на это официальная санкция.

— Бывали вещи и похуже, — заметил я.

— Полагаю, он надул сирийца.

Я кивнул.

— Согласен с тобой. Он его просто обобрал.

— Так что же нам делать?

— Ничего. Потому что если мы обвиним Куинна в том, что он обманывал сирийца в целях личного обогащения, тот не задумываясь скажет: «Нет, ничего подобного не было, я проводил специальную операцию. Не верите — предлагаю доказать обратное». А затем в не слишком вежливой форме посоветует нам не совать нос в дела разведки.

Коль молчала.

— И знаешь еще что? — продолжал я. — Даже если Куинн действительно надул сирийца, я не знаю, какие ему можно будет предъявить обвинения. Разве устав запрещает брать у идиотов-иностранцев деньги в обмен на чемоданчики с чистым воздухом?

— Не знаю.

— И я не знаю.

— В любом случае, сирийцы будут взбешены, — сказала Коль. — Разве не так? Они заплатили ему полмиллиона долларов. Они должны будут как-то отреагировать. Задета их честь. Даже если Куинн выполнял официальное задание, он шел на слишком большой риск. С ним обязательно попытаются расквитаться. А Куинн не может просто взять и исчезнуть. Он должен оставаться на своем месте. Для сирийцев он будет неподвижной мишенью.

Помолчав, я взглянул на нее.

— Если Куинн не собирается никуда исчезать, почему он переводит деньги?

Коль промолчала. Я сверился с часами. Размышляя: «Не то, а это». Или, возможно, в кои-то веки то и это.

— Полмиллиона — это очень большие деньги, — сказал я.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, дело того не стоит. Вскоре будет выпущен опытный образец. Затем установочная партия. В течение считанных месяцев появится не менее сотни готовых устройств. Тысяч за десять долларов можно будет купить одно из них целиком. У какого-нибудь нечистого на руку капрала. Может быть, даже просто украсть, бесплатно. А затем восстановить технологические процессы.

— Хорошо, сирийцы отвратительные торговцы, — сказала Коль. — Но мы же слышали запись разговора Куинна с банком. Он переводит полмиллиона долларов.

Я снова посмотрел на часы.

— Согласен. Это неоспоримый факт.

— И?

— Все равно, сумма очень большая. Сирийцы не настолько глупы. Никто не заплатит полмиллиона долларов за дротик для дартса.

— Но ведь они же заплатили. Ты сам только что назвал это неоспоримым фактом.

— Нет, — возразил я. — Нам известно, что Куинн перевел в банк полмиллиона. Это факт. Но из этого вовсе не следует, что эти полмиллиона ему заплатили сирийцы. Это были лишь наши предположения.

— Что?

— Куинн является специалистом по Ближнему Востоку. Сколько на Ближнем Востоке сомнительных политических режимов? Минимум, четыре или пять. Предположим, он вел переговоры параллельно с двумя или тремя из них? Или даже со всеми сразу? Убеждая каждого в том, что других нет?

В этом случае можно будет объяснить, как Куинну удалось получить полмиллиона долларов за то, за что никто по отдельности такие деньги не выложит.

— И он собирается обмануть всех?

Я снова взглянул на часы.