Убедительный довод полностью

Я не останавливался. Преодолел половину пути. Тридцать ярдов позади, тридцать остались. У меня болели локти. Я поднимал «Убедительные доводы» над землей, и вся их тяжесть приходилась мне на руки. Я остановился, чтобы передохнуть. Просто вжался в землю. Стараясь притвориться камнем. Повернув голову, я рискнул бросить взгляд в сторону дома. Там все было тихо. Я оглянулся назад. Посмотрел вперед. Точка, откуда уже нет возврата назад. Я пополз дальше, заставляя себя двигаться медленно. Чем ближе оставалось до конца стены, тем сильнее зудела моя спина. Я учащенно дышал. Меня охватывала паника. Кипящий в жилах адреналин вопил: «Беги! Беги!» Шумно дыша, я усилием воли заставлял руки и ноги двигаться согласованно. Медленно. Когда до конца стены осталось ярдов десять, у меня появилась надежда, что мне все же удастся сделать это. Я остановился. Сделал глубокий вдох. Пополз дальше. Почва стала понижаться, и я последовал за уклоном. Добрался до воды. Ощутил под собой скользкий ил. На меня накатывались небольшие волны, обдававшие брызгами. Повернувшись на девяносто градусов налево, я остановился. Сейчас я достиг края поля зрения наблюдателя, но мне требовалось преодолеть тридцать футов яркого света. Я решил отказаться от медлительности. Опустив голову, я выпрямился и побежал что есть силы.

Секунды четыре я был освещен так ярко, как никогда до этого. Мне показалось, прошло четыре жизни. Я был ослеплен. Достигнув темноты, я рухнул на землю и прислушался. Не услышал ничего кроме шума разбушевавшегося моря. Не увидел ничего кроме красных кругов перед глазами. Проковыляв еще десять шагов по скалам, я остановился. Оглянулся. Получилось. Я улыбнулся темноте. Куинн, я иду за тобой.

Десять лет назад мне пришлось ждать его восемнадцать часов. Я ни на секунду не усомнился в том, что он придет. Я просто сидел в кресле, положив на колени «рюгер», и ждал. Я не заснул. Ни разу не сомкнул глаз Просто сидел. Всю ночь. Все следующее утро. Полдень приблизился и миновал. Я сидел и ждал Куинна.

Он приехал ровно в два часа дня. С дороги донесся шум машины, сбавляющей скорость. Я встал, держась подальше от окна, и увидел, как к дому сворачивает красный «понтиак», взятый напрокат. Через лобовое стекло я отчетливо разглядел Куинна. Свежий, опрятный. Аккуратно расчесанные волосы. Голубая рубашка с расстегнутым воротником. Куинн улыбался. Машина проехала за дом и, прошуршав гравием, остановилась у кухни. Я вышел в коридор. Прижался к стене рядом с дверью на кухню.

Я услышал, как в замке повернулся ключ. Распахнулась дверь. Протестующе завизжали петли. Куинн оставил дверь открытой. Снаружи доносился шум двигателя, работающего на холостых оборотах. Куинн его не заглушил. Значит, он не собирался здесь задерживаться. Я услышал шаги по линолеуму кухни. Быстрые, легкие, уверенные. Поступь человека, знающего о том, что он ведет игру по крупному, и уверенного в близком выигрыше. Куинн шагнул в дверь. Я ударил его локтем в висок.

Он рухнул на пол навзничь, и я зажал ему горло. Отложил «рюгер» и обыскал его. Он был без оружия. Я убрал руку, Куинн поднял голову, но я швырнул его назад ударом каблука под подбородок. Куинн ударился затылком об иол, и его глаза вылезли из орбит. Пройдя на кухню, я закрыл входную дверь. Вернулся в коридор и, схватив Куинна за запястья, протащил в гостиную. Опустил за пол и похлопал по щекам. Направил «рюгер» ему в лицо и стал ждать, когда он придет в себя.

Его глаза, открывшись, сначала сфокусировались на пистолете, затем на мне. Я был в форме, со знаками отличия, нашивками со всей прочей мишурой, так что Куинн сразу же понял, кто я такой и почему здесь.

— Подождите, — сказал он.

— Зачем?

— Вы совершаете ошибку.

— Вот как?

— Вы все не так поняли.

— Разве?

Он кивнул.

— Они были продажными.

— Кто?

— Фраскони и Коль.

— Правда?

Куинн снова кивнул.

— А затем он попытался ее обмануть.

— Как?

— Мне можно сесть?

Я покачал головой. Не убирая пистолет.

— Нет.

— Я проводил одну операцию, — быстро заговорил Куинн. — Работал вместе с государственным департаментом. Мы проверяли посольства недружественных стран.

— А что насчет девочки Горовского?

Он нетерпеливо тряхнул головой.

— Идиот, с этой чертовой девчонкой ничего не произошло. Горовский должен был играть свою роль, только и всего. Все было подстроено. На тот случай, если его будут проверять. К таким вещам мы готовимся досконально. Вдруг у кого-то возникнут подозрения, и он начнет копать глубже. Мы позаботились обо всем. За нами могли вести слежку.

— Что насчет Фраскони и Коль?