— А что, гнездо барабана как-то сказывается на точности выстрела?
— На точности сказывается все, — заверил его я. — Особенности производства.
— Даже когда речь идет о револьверах стоимостью восемьсот долларов?
— Все зависит от того, насколько разборчивый подход. Если опускаться до стотысячных долей дюйма, в мире не найдется двух совершенно одинаковых вещей.
— Это так важно?
— Только не для меня, — сказал я. — Когда я направляю на кого-то оружие, меня не интересует, в какую именно клеточку организма я попаду.
Какое-то время Бек молчал. Затем сунул руку в карман и достал патрон. Сверкающая латунная гильза, матовая свинцовая пуля. Бек поставил патрон вертикально на стол, словно маленький артиллерийский снаряд. Затем повалил его и покатал пальцем. Потом аккуратно положил и щелчком толкнул ко мне. Патрон описал широкую изящную дугу, гулко гремя по дереву. Это был патрон 44-го калибра «Ремингтон магнум». Пуля без оболочки, тяжелая, больше трехсот гран. Страшная штуковина. Вероятно, патрон стоил почти доллар. Вынутый из кармана, он хранил тепло тела Бека.
— Тебе когда-нибудь приходилось играть в «русскую рулетку»? — спросил Захария Бек.
— Мне нужно избавиться от угнанной машины, — сказал я.
— От нее уже избавились.
— Как?
— Она там, где ее не найдут.
Он умолк. Я ничего не ответил. Просто смотрел на него, словно размышляя: "Так ли ведет себя обычный бизнесмен? " А также почему лимузин зарегистрирован на компанию? Откуда ему известна цена «кольта Анаконды»? Зачем он снял отпечатки пальцев своего гостя?
— Тебе приходилось когда-нибудь играть в «русскую рулетку»? — повторил Бек.
— Нет, — сказал я. — Никогда не приходилось.
— Мне нанесли удар, — продолжал он. — И я только что потерял двоих человек. А сейчас мне нужно людей приобретать, а не терять.
Я выждал пять секунд, десять — делая вид, будто пытаюсь понять, к чему он клонит.
— Вы предлагаете мне наняться к вам? — наконец спросил я. — Не знаю, смогу ли я задержаться в ваших краях.
— Я ничего не прошу, — сказал Бек. — Я хочу принять решение. Ты мне кажешься человеком полезным. Эти пять тысяч долларов ты мог бы получить за то, что останешься.
Я молчал.
— Эй, если я тебя захочу, я тебя получу, — сказал Бек. — На тебе висит убитый полицейский в Массачусетсе, у меня есть твое имя и твои пальчики.
— Но?
— Но я не знаю, кто ты такой.
— Привыкайте к этому, — сказал я. — Как вообще можно узнать, кто есть кто?
— Я это узнаю, — сказал он. — Я проверяю людей. Предположим, я попрошу тебя убить еще одного фараона. Доказать свою преданность.
— Я откажусь. Повторяю, первый стал результатом роковой случайности, о чем я очень сожалею. И я начну гадать, такой ли уж вы обычный бизнесмен, каким пытаетесь себя представить.
— Тебя не должен волновать мой бизнес.
Я промолчал.
— Сыграй в «русскую рулетку», — предложил Бек.
— И что это докажет?
— Федеральный агент на это не пойдет.
— Почему вас так беспокоят федеральные агенты?
— Это также не должно тебя волновать.
— Я не федеральный агент, — сказал я.
— Так докажи это. Сыграй со мной в «русскую рулетку». Я имею в виду, я и так, образно говоря, уже играю с тобой в «русскую рулетку», хотя бы тем, что впустил тебя в свой дом, не зная, кто ты такой.
— Я спас вашего сына.
— И я очень признателен за это. Настолько признателен, что до сих пор разговариваю с тобой вежливо. Настолько признателен, что, возможно, предложу тебе убежище и работу. Потому что мне нравятся люди, доводящие дело до конца.
— Я не ищу работу, — сказал я. — Я хочу только укрыться где-нибудь на пару дней, а затем двинуться дальше в путь.
— Мы о тебе позаботимся. Тебя никто не найдет. Здесь ты будешь в полной безопасности. Если пройдешь испытание.
— Вы имеете в виду «русскую рулетку»?
— Безотказное испытание. Насколько я могу судить.
Я промолчал. В комнате воцарилась тишина. Захария Бек подался вперед.
— Ты либо со мной, либо против меня, — сказал он. — И сейчас ты покажешь, кто ты на самом деле. Искренне надеюсь, ты сделаешь мудрый выбор.
Дьюк отошел к двери. Под его ногами скрипнула половица. Я прислушался к шуму океана. Брызги взлетали вверх, ветер набрасывался на них словно сумасшедший, и тяжелые капли пены, ленивыми дугами изгибаясь в воздухе, барабанили в оконное стекло. Гулко обрушилась на скалы седьмая волна, более мощная, чем предыдущие. Я взял лежавшую передо мной «Анаконду». Достав из подмышки пистолет, Дьюк направил его на меня на тот случай, если я был настроен на что-то отличное от рулетки. У него был «штейр СПП», по сути дела, пистолет-пулемет «Штейр ТМП», укороченный до пистолета. Эта редкая штучка из Австрии даже в его лапе казалась огромной и отвратительной. Оторвав от нее взгляд, я сосредоточил внимание на «кольте». Воткнув патрон большим пальцем в гнездо барабана, я закрыл барабан и крутанул его. В тишине отчетливо прозвучало мягкое ворчание храповика.
— Играй, — предложил Бек.
