— Забудьте об этом, — повторила она. — Этим занимаются как раз сейчас. Скоро все будет кончено.
Второй раз я встретился с сержантом первого класса Доминик Коль на третий день ее службы у меня. На ней были форменные шорты и футболка цвета хаки. Было очень жарко. Это я запомнил прекрасно. Нас накрыла какая-то тепловая волна. У Коль были загорелые руки. Кожа такого типа в жару кажется запыленной. Коль нисколько не вспотела. В футболке она смотрелась обалденно. На плечах лычки, справа на груди «Коль», слева «Армия США», обе нашивки чуть выгнуты, повторяя форму груди. Коль принесла папку, которую я ей дал. Теперь папка распухла, пополнилась новыми бумагами.
— Мне нужен напарник, — сказала Коль.
Я почувствовал себя виноватым. Она уже третий день работает у меня, а я еще до сих пор не выделил ей напарника. Я попытался вспомнить, выделил ли я ей рабочее место. А также шкафчик для личных вещей и комнату.
— Вы уже познакомились с человеком по фамилии Фраскони? — спросил я.
— С Тони? Вчера. Но он лейтенант.
Я пожал плечами.
— Я ничего не имею против того, чтобы офицеры работали вместе с сержантами. В уставе по этому поводу ничего нет. А если бы и было, я бы все равно не обратил бы на это внимания. Вы не возражаете?
Она покачала головой.
— Но, может быть, возражать будет он.
— Фраскони? Не будет.
— Значит, вы его предупредите?
— Разумеется, — подтвердил я.
Я написал для себя напоминание на листке бумаги: «Фраскони, Коль, напарники» и подчеркнул дважды, чтобы наверняка не забыть. Затем указал на папку, которую принесла Коль.
— Есть новость хорошая и новость плохая. Плохая новость заключается в том, что система работы с закрытыми документами на полигоне из рук вон плохая. Возможно, все дело в простой халатности, но скорее всего кто-то сознательно все расстроил, чтобы было проще скрывать то, чего не должно быть.
— Кто этот тип, о ком идет речь?
— Одно светило науки по фамилии Горовский. Дядя Сэм забрал его прямо из Массачусетского технологического института. Приятный человек, во всех отношениях. Говорят, умный до жути.
— Он русский?
Коль покачала головой.
— Поляк, в миллионном поколении. Никаких намеков на идеологию.
— Когда этот Горовский учился в институте, он болел за «Красные носки»?
— Почему вы так решили?
— Они все со странностями, — объяснил я. — Проверьте это.
— Вероятно, речь вдет о шантаже, — продолжала Коль.
— А что за хорошая новость?
Она раскрыла папку.
— Та штука, над которой сейчас работают эти ребята, представляет по сути своей маленький снаряд.
— С кем они работают?
С фирмой «Ханиуэлл» и корпорацией оборонного ведомства.
— И?
Снаряд должен быть тонким. Это называется «подкалиберным». На танках устанавливаются пушки калибра сто двадцать миллиметров, но эта штуковина значительно тоньше.
— Насколько тоньше?
— Пока что это никому не известно. Как раз сейчас ведутся работы над отделяемой оболочкой. Эта оболочка окружает снаряд, доводя его до нужного калибра.
— Я знаю, что такое подкалиберный снаряд, — вставил я.
Коль пропустила мое замечание мимо ушей.
— Оболочка будет отделяемой, то есть, как только снаряд вылетает из дула орудия, она сразу же разваливается и отпадает. Сейчас ученые пытаются определить, должна ли она быть из металла или ее можно делать из пластмассы. Они называют ее «сабо». По-французски «ботинок». То есть получается, что снаряд словно надевает маленькие ботинки.
— Я хорошо знаю французский, — снова вставил я. — У меня мать француженка.
— От этого же корня происходит слово «саботаж», — не обращая на меня внимания, продолжала Коль. — Оно тоже пришло из Франции. Во время конфликтов с работодателями промышленные рабочие разбивали новое оборудование ногами.
— Обутыми в ботинки, — уточнил я.
Она кивнула.
— Совершенно верно.
— Так все же в чем хорошая новость?
— Конструкция отделяемой оболочки никому ничего не скажет, — сказала Коль. — По крайней мере, ничего стоящего. Это просто оболочка. Так что у нас впереди достаточно времени.
— Хорошо. И все же займитесь этим в первую очередь. Вместе с Фраскони. Он вам понравится.
— Вы не хотите сегодня вечером выпить пива?
— Я?
Коль посмотрела мне прямо в глаза.
— Если люди могут работать вместе независимо от званий, они могут и пить пиво вместе, верно?
— Хорошо, — согласился я.
У Доминик Коль не было ничего общего с Терезой Даниэль, какой я ее видел на фотографиях, но сейчас у меня перед глазами стояло лицо, имеющее черты их обеих. Оставив Элизабет Бек с ее книгой, я вернулся в свою прежнюю комнату. Там я чувствовал себя в большей безопасности. Запершись в ванной, я снял ботинок. Сдвинул каблук и включил устройство электронной почты.
Меня уже ждало сообщение от Даффи: «На складе все тихо. Чем они занимаются?»
Не обращая на него внимания, я набрал ответ: «Терезы Даниэль нет в живых».
