Присоединившись к нему, я обнаружил, что он прав. Шансы выжить, получив удар десятифунтовым булыжником в висок, минимальны. Сбоку в черепе красовалась аккуратная вмятина. Глаза были широко раскрыты, а в них не светилось никаких признаков жизни. Пощупав пульс на шее и на запястье, я не нашел ничего. Я подошел ко второму телохранителю. Присел рядом с ним. Он тоже был мертв. У него была сломана шея. Я не слишком удивился. Камень весил десять фунтов, и я вложил в бросок столько сил, сколько вкладывает олимпийский чемпион по толканию ядра.
— Две птицы одним камнем, — сказал Виллануэва.
Я молчал.
— В чем дело? — спросил он. — Ты хотел задержать их по всем правилам? После того, что они с нами сделали? У них на счету двое убитых полицейских.
Я продолжал молчать.
— Ты чем-то недоволен? — настаивал Виллануэва.
Я не имел отношения к «нам». Я не был полицейским. Но я вспомнил предостережение Пауэлла, предназначавшееся только мне: «Только для твоих глаз, 10-2, 10-28». «Этих ребят необходимо обязательно убрать». И я был готов поверить в этом Пауэллу на слово. Это и есть ведомственная солидарность. Виллануэва был солидарен со своими коллегами, я — со своими.
— Да нет, все в порядке, — сказал я.
Подобрав с асфальта камень, я отшвырнул его на обочину. Затем встал, подошел к «торесу» и погасил его фары. Махнул Виллануэве, подзывая его к себе.
— А теперь нам нужно действовать очень шустро, — сказал я. — Звони Даффи, пусть приезжает сюда с Элиотом. Нужно отогнать эту машину.
Нажав кнопку быстрого дозвона, Виллануэва заговорил. Подняв с дороги оба «глока», я засунул пистолеты в карманы убитых, по одному каждому. Затем подошел к «саабу». Поставить его на колеса будет гораздо труднее. У меня даже мелькнула мысль, что это окажется невозможным. Плащи ликвидировали сцепление с дорогой. Если толкнуть машину, она просто начнет скользить по асфальту. Захлопнув водительскую дверь, я стал ждать.
— Они уже едут, — окликнул меня Виллануэва.
— Помоги мне.
Мы сдвинули «сааб» по плащам в направлении дома, насколько смогли. Машина соскользнула с плаща Виллануэвы на мой, доехала до края и остановилась, как только металл крыши соприкоснулся с асфальтом.
— Мы ее поцарапаем, — заметил Виллануэва.
Я кивнул.
— Риск есть. Теперь садись в их «торес» и чуточку подтолкни.
Пожилой агент подогнал «торес» убитых телохранителей так, что тот уткнулся передним бампером «саабу» в бок. Чуть выше окон, в стойку между дверями. Я подал знак, и Виллануэва нажал на газ. «Сааб» дернулся, крыша заскрежетала по асфальту. Взобравшись на капот «тореса», я уперся в порог «сааба». Виллануэва давил на газ, и «торес» медленно и упорно двигался вперед. «Сааб» стал подниматься — сорок градусов, пятьдесят, шестьдесят. Уперевшись ногами в лобовое стекло «тореса», я надавил ладонями на крышу «сааба». Виллануэва прибавил газу, моя спина сжалась на дюйм, и наконец «сааб» опрокинулся и с громким стуком встал на колеса, подпрыгнув на рессорах. Виллануэва резко нажал на тормоза, я соскользнул с капота и ударился головой в дверь «сааба». Растянулся плашмя на асфальте под передним бампером «тореса». Виллануэва сдал назад и вылез из машины.
— Как ты? — спросил он.
Я неподвижно лежал на асфальте. Моя голова гудела. Ударился я здорово.
— Как машина? — окликнул его я.
— Сначала хорошую новость или плохую?
— Хорошую.
— С боковым зеркалом все в порядке. Оно сложилось, а потом пружина вернула его на место.
— Но?
— На краске большие царапины. В двери вмятина. Полагаю, от твоей головы. И крыша тоже помята.
— Скажу, что налетел на оленя.
— Сомневаюсь, что здесь водятся олени.
— Ну тогда на медведя, — сказал я. — Или еще на кого-нибудь. На кита, выбросившегося на берег. На морского дьявола. На гигантского кальмара. На огромного мохнатого мамонта, только что освобожденного из тающего ледника.
— Сам-то ты как? — снова спросил Виллануэва.
— Жить буду.
Перевернувшись на живот, я поднялся на четвереньки. Медленно распрямился.
— Ты можешь забрать трупы? — спросил Виллануэва. — Потому что мы не можем.
— В таком случае, полагаю, у меня нет выбора.
Мы с трудом открыли заднюю дверь «сааба». Из-за деформации крыши петли чуть сместились. Мы по одному перетащили трупы и запихнули их в багажный отсек. Они заполнили все место. Вернувшись на обочину, я подобрал свой сверток и бросил его на трупы. Закрыл крышку багажного отсека. Для того чтобы закрыть заднюю дверь, нам с Виллануэвой пришлось потрудиться обоим. Взяв ее за обе стороны, мы с силой навалились вниз. Затем мы подняли с асфальта свои плащи, отряхнули их и надели. Они были мокрые, мятые и местами порванные.
— И все же, как ты? — в третий раз спросил Виллануэва.
— Забирайся в машину.
Мы сели в «сааб». Я повернул ключ зажигания. Двигатель не завелся. Я попробовал еще раз. То же самое. В паузе между двумя попытками был слышен вой инжектора.
— Подержи зажигание включенным, — предложил Виллануэва. — Бензин вытек из двигателя пока машина лежала вверх колесами. Подожди немного, пусть инжектор накачает новую порцию.
