Я сидела, заполняла бумаги в пустом кабинете – Нина Ивановна должна была придти только после обеда. Так что я была совершенно одна на огромный кабинет. И вот дверь кабинета открылась – без стука открылась, я обратила на это внимание. Обычно, когда в кабинете появляются посетители, они стучат. Не стучат только свои.
– Петрова? – позвал меня по фамилии зычный, хорошо поставленный, женский голос. Я подняла голову от бумаг. Татьяна Викторовна, занимающая должность заведующей секретариатом районного суда нашего города с любопытством взирала на меня. – У главного судьи к тебе дело.
Я немного опешила. Разумеется, не каждый день главный судья имеет дело к рядовому помощнику судьи. И вроде Михайловникова не ведет ничего опасного – по крайней мере, на мой взгляд. А вдруг я ошибаюсь? А вдруг я не ошибаюсь, и главный судья вызывает меня по делу Игнатьченко. Бред, я никак не связана с прокурором. Мне нечего бояться. – Аутотренинг совершенно не работал.
– Ну ты идёшь? – не слишком хорошо скрывая своё нетерпение, окликнула меня Татьяна Викторовна.
Я кивнула и только потом спросила.
– А куда идти-то?
Татьяна Викторовна пожала плечами.
– У нас в суде ЧэПэ. Или что-то вроде того.
Икнув, я с удивлением посмотрела на заведующую канцелярией.
– Ну что… – пробормотала она. – Мы их не ждали.
– Кого?
– Да канадцев этих. Они вообще недолжны были к нам заезжать. В Москве сейчас проходит симпозиум работников судебной системы. Ну…у каждой делегации экскурсии там, различные мероприятия…Всё заранее запланировано. А эти канадцы почему-то примотали к нам. И что теперь делать прикажете? Хорошо, что кто-то из наших вспомнил про тебя.
Я, кажется, снова икнула. Не прокурор. Всего лишь канадцы.
Дружелюбно улыбнувшись, я поинтересовалась у заведующей секретариатом.
– Чем я могу помочь?
– Будешь переводчиком, – кивнула Татьяна Викторовна. – Ты пойми, были бы американцы или, там, англичане, мы бы как нибудь справились – с грехом пополам, конечно, но английский у нас же всё знают. Объяснились бы. Так в этой делегации только два человека говорят по-английски. Остальные по-французски. Канадские франкофоны.
В её устах это прозвучало как сильное ругательство.
– Ну, ты как, – осведомилась Татьяна Викторовна. – Сможешь побыть переводчиком?
Я пожала плечами.
– Думаю, что да.
– Вот и отлично. Тогда помчали. Они уже в кабинете главного засели.
– А-а? – я кинула взгляд на дела, с которыми работала. Татьяна Викторовна посмотрела вслед за мной.
– Не переживай. Я попрошу кого – нибудь тебя подменить.
Выбора у меня не оставалось.
Быстро убрав дела в сейф и заперев кабинет, я пулей полетела по коридору вслед за статной Татьяной Викторовной. Она мчалась как метеор, так что я смогла догнать её только у самого кабинета главного судьи. Секретарь главного смотрела на нас безо всякого удивления.
– Ну, как там? – шёпотом спросила Татьяна Викторовна. Ольга, секретарь главного, в ответ тоже прошептала.
– Я им десять минут назад чай отнесла.
– Молодец, – похвалила подчинённую Татьяна Викторовна. Повернувшись ко мне, она спросила.
– Отдышалась?
Я кивнула.
– Иди, давай, – махнула она в сторону двери.
Ольга включила селекторную связь и мило пропела, что в приёмной ожидает Анастасия Петрова.
Густой бас главного велел мне войти.
И я, потянув на себя тяжёлую дверь кабинета, вошла внутрь.
Их было восемь человек. Семь мужчин и одна женщина. Они сидели, пили чай из расписного фарфора с шоколадными конфетами и с удивлением смотрели на меня.
Я поздоровалась со всеми по-французски и перевела взгляд на главного судью.
– Будешь моим переводчиком, – сказал он очень бескомпромиссным тоном. Так и кивать не пришлось: согласия моего никто не требовал.
Я снова обратилась к делегации и объявила, что на сегодняшний день я буду их переводчиком.
Через пару часов они уже многое знали о нашем суде, о делах, которые мы ведем, о неустанном совершенствовании судебной власти в России и о том, что я училась в Сорбонне.
Шеф оповестил присутствующих это как бы между делом, хотя явно добивался удивления канадцев. Оно не заставило себя долго ждать.
– А я всё ломаю голову, откуда у вас такой парижский акцент, – не по протокольному воскликнул Марио, шлёпнув себя ладонью по лбу. – Так вы учились в самой Сорбонне?
Я сдержанно кивнула, надеясь, что шеф не запомнил всей моей биографии. Ан нет.
– А какой специальности? – поинтересовалась Карин Сурье, дама лет сорока.
– Магистратуру по специальности международного права.
– О! – это произвело впечатление на всех.
– Простите, – встрял пожилой Жак. – Но ваша должность…
Я пожала плечами.
– Она меня устраивает.
– Да, конечно…
Всё прошло не так уж и плохо, если не считать разъяренного взгляда Михайловниковой, которая ожидала меня в кабинете.
Я сразу же подняла руки вверх.
– Это был приказ главного судьи.
– Да знаю я, – отмахнулась Нина Ивановна. – Тут целый день все на цыпочках из-за этих канадцев бегали. Работать нормально не дают, а мы и так зашиваемся. А ещё Коломейцева отпросилась. Ты, наверное, устала?
– Не сильно, – отмахнулась я. – Давайте кофе попьем, и начнём сражаться с бумажками.
– Давай, – кивнула моя судья.
